Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

Поскольку именно в этот момент к нам подходит Сата.

— Забей, — искренне отмахиваюсь второй раз. — Мне тут давеча старший Хамасаки позвонил, вот буквально только что. Кстати, даже не записывалось ничего, хотя я старался…

Младшая Эскобар только фыркает.

— Вот я из его слов четко понял. Если есть конфликт меня, приблудной дворняги, и титульной братвы в количестве трёх человек — ни о каких равных условиях в суде речь не идёт. Так что нейтралитет тех, о ком мы все думаем, — со значением коротко кланяюсь одноглазой, — это уже процессуальный прогресс. Мог бы быть и минус, теоретически.

— Да. Он прав. — Тераяма имеет напряжённый вид и неприкрыто кусает губы. — Народ, особой проблемы нет, но расклад такой. Когда взрослые, послушав меня, собираются что-то делать по-своему — я это всегда вижу.

— Логично, чё, — пожимает плечами моя одноклассница, продолжая фиксировать мой локоть обеими руками. — Сейчас тоже так?

— Да. Я и хотела вам сказать. Не знаю, что изменилось, но буквально за пару минут, и дед, и отец с матерью, и тот самый брат деда, — она многозначительно опускает веки, — чего-то отморозились и отвечают мне односложно и формально.

— Бл*. — Мартинес кто бьёт каблуком правой туфли в пол и матерится по-испански.

— Явный признак того, что они мутят что-то своё, — добивает её титульная.

— Не парься, — говорю твёрдо однокласснице и мягко глажу её пальцы. — Рассосётся. Точно, вот увидишь.

— Да ты просто не в теме! — начинает эмоционально заводиться латиноамериканка.

Что с её темпераментом — раз плюнуть. Бах — и за секунду пожар до небес.

— Тебе нужен хладнокровный партнёр, где-то даже флегматичный, — настаиваю спокойно на своём, тщательно контролируя, чтобы мои интонации успокаивали. — Дабы уравновесить, хе-хе, твои автохтонные свойства личности.

— Хренасе, ты грамотный стал. Специально словарь читаешь, чтобы удивлять умными словами?

— Даже предвзятость государственного обвинения и суда очень часто ничего не могут сделать честному человеку, который полностью прав в конкретной ситуации. По крайней мере, здесь, в федерации: система сдержек и противовесов.

— Уфф. В принципе, мозгами согласна, — порывисто вздыхает латиноамериканка. — Но эмоции — штука такая, всё равно тревожно и страшно.

— Статистика говорит, девяносто с лишним процентов за успех, — сообщаю ей с лёгкой улыбкой.

За кадром остаётся тот факт, что я сейчас ускоренно листаю открытые источники и беру информацию прямо оттуда плюс, слава яйцам, текущий момент очень хорошо освещён в памяти Вити Седькова.

Такое впечатление, что он и его отец буквально половину жизни готовились зачем-то отбиваться в судах и прочих органах юстиции именно в таких вот ситуациях. Они что, собирались косить якудзу пачками, предварительно спровоцировав нападение на себя?

Представляю эту картину — и непроизвольно становится смешно.

Порывшись в этой самой памяти по второму разу, проверив для чёткости данные первых попавшихся судов и городской прокуратуры (слава моему виртуальному импланту, которого нет в природе — но который вдруг почему-то работает), прихожу к выводу, что даже при противодействии мне государственного обвинения (того самого дедушки семидесяти девяти лет от роду) опасаться нечего.

Могут попугать, могут попытаться потрепать нервы — но в процессуальных рамках с их стороны речь может идти только о беспределе, если проблемы достанутся мне, а не нападавшим. А на беспредел я, кажется, уже без кого-либо и сам знаю, чем ответить.

Есть же твёрдая уверенность? Когда вроде бы и формальных оснований немного, но ты очень чётко знаешь: будет именно так, а не иначе?

Вот сейчас во мне полноводной рекой разливается именно она. Одна из второстепенных вкладок солидного приложения, кстати, прямо утверждает: это — следствие каких-то фоновых обработок информации тем самым медицинским расширением, которое у меня только сегодня начало стрелять.

Оказывается, и в бытии модификантом тоже есть свои плюсы.

* * *

— Статистика говорит, девяносто с лишним процентов за успех, — Седьков выдал спич с донельзя довольной рожей, с окрылённым и счастливым взглядом и непрошибаемой уверенностью первого кирпича, который положили на дно ямы, залитой бетоном под фундамент.

Или ослика, который увидел морковку в яслях для кормления.

Она, естественно, не сдержалась:

— Бл*.

— Чё? — одноклассник чуть свысока и по-прежнему жизнерадостно покосился на неё, наклоняя голову к плечу.

— Повторюсь, но лучше не скажешь. Невежество рождает необычайную смелость в суждениях, — она поёжилась. — Знаешь, я это распечатаю на наклейке и на твой рюкзак налеплю: пусть будет девиз!

— А-га-га-га-га, — неподдельная эйфория Седькова (возникшая у него, видимо, после неких их взаимных и занимательных упражнений в местном санузле) получила сложную добавку из дофамина и окситоцина, если верить собственному анализатору в интерфейсе. — Там, откуда я родом, говорили "Слабоумие и отвага". А-га-га-га-га…

— А ведь это эндогенные процессы, не нейрокоррекция, — серьёзно заметила Айя в ответ на вопросительный взгляд одноглазой.

Та тоже видимо встревожилась — наверняка из-за непоняток со старшими внутри своей семьи (тут как раз было понятно: обещала одно, а по факту иное).

— Он нормальный? — Тераяма не была склонна к юмору ни в каком приближении. — Не то чтобы я очень нервничала — мы с вами случайные люди — но такая вот его реакция НОРМАЛЬНА?

Параллельно японка незаметно указала взглядом на один из столов в углу большого холла, где, судя по виртуальной эмблеме над столешницей, расположились представители прокуратуры.

— Как тебе сказать. Норма — штука индивидуальная, — честно ответила Мартинес. — Именно в таких ситуациях раньше его не наблюдала, но как правило он адекватен. Почти всегда.

— А в каких случаях нет? — японка не стала сдерживать любопытство.

— Когда переизбыток кое-каких гормонов, — Айя покосилась на ширинку одноклассника. — Но сейчас об этом речь не идёт, заявляю абсолютно компетентно и со всей ответственностью. Так что, наверное, адекватен.

— А-га-га-га-га, — на этой фразе Рыжий поймал ещё одну смешинку. — А-га-га-га-га!.. — покраснев от нахлынувшей бурным потоком радости, он громко шмыгнул носом и вытер слёзы рукавом. — Завязывай! Сейчас серьёзное мероприятие! Мне тоже нужно быть серьёзным!

— Что с ним? — абсолютно спокойно поинтересовалась Тераяма.

— Да хер его знает. Бля, Седьков. Это у тебя посттравматический шок? — неожиданно осенило её.

Может, и правда пора начинать беспокоиться?

— Не-а, я в адеквате. — Продолжая давиться смехом, родил в два приёма Виктор. — Ну реально ситуация смешная! Вернее, не сама ситуация, конечно, а твои слова. А я ещё вспомнил… И-хи-хи-хи-хи…

— Как есть идиот. — Грустно и серьёзно заключила вслух младшая Эскобар. — Даже неудобно тебя вырывать из грёз твоих иллюзий. Если отправишься на луну — передачи слать не буду.

Она только что поняла, что товарищ, пролистав наскоро какую-то информашку (благодаря новым способностям и тренингу от Миру), на основании статистической закономерности уверился в неизбежном торжестве