"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

– А потом?..

– Потом ты схватил меня за зад и сказал: «Если ты меня, то и я тебя. Разыграем, кто первый?»

– А ты?

– Испугался, – сказал Дин после некоторой паузы. – Испугался и сбежал. Я, знаешь ли, азартный, но не настолько.

Фай кивнул и привалился спиной к подвальной двери. Правда, по глазам Дина все равно казалось, что тот говорит не всю правду, но, по крайней мере, было бы очень хорошо, если бы все происходило именно так. Хоть в чем-то успокоил.

– Спасибо, – сказал он Дину.

– Пожалуйста, – развел руками Дин. – Так ты пойдешь в подвал, или нет? Если да, отойди от двери, я открою.

* * *

Пещерный город был наполовину покинут. В летний год всегда так, рассказал Амрай. Часть жителей со стадами на пастбищах, часть на заготовке винной ягоды, кто-то ушел с караванами, кто-то на заработки по окрестным поселениям и стойбищам. С приближением к пещерам на Амрая напала словоохотливость и Лал получил прекрасную обзорную экскурсию по подгорному поселению и первому уровню пещер, который на самом деле был не первым, а, как сказал Амрай, вторым. Все это с подробным объяснением, как устроены подгорные, нагорные и пещерные усадьбы, где какая семья живет, чем занимается, как управляется город, как охраняется, чем питается и кого тут ждут в гости, а кого не ждут.

Самого его определенно ждали. На въезде во второй ярус, который от ущелья был первым, пришлось спешится перед заставой пещерников. Лал с интересом рассматривал таких же, как Амрай, настоящих красноглазых. Высоких, белесых и очень суровых. Энленцы из Ренна были немного другими. Он не особенно вслушивался в разговор, предоставив все дела решать Амраю. В какой-то момент из внутреннего помещения вышел начальник заставы, секунд десять они с Амраем присматривались друг к другу, потом одновременно назвали друг друга по именам и под возгласы: «Старина! Дружище! Столько лет не виделись! Ничего о тебе не слышал! Как ты? Где ты?» - стали обниматься и хлопать друг друга по спинам. Потом начальник заставы отстранил Амрая на вытянутые руки, радостно оглядывая того с ног до головы, зацепился взглядом за тамгу и изменился в лице. «С ума сошел? – тихо проговорил он, мгновенно отступая назад и отворачиваясь в сторону въезда в пещеру. – Проезжайте». Амраю даже шею свело от таких слов. Он едва кивнул в ответ и, не оборачиваясь, пошел вперед, ведя за собой кобылу. Лалу ничего не оставалось, кроме как смиренно последовать за ним.

За огромными, очень тяжелыми воротами, которые предварял каменный «порог», Амрай осторожно спрятал тамгу за пазуху и снова замолчал чуть ли не на пол дня. В городе они поели в корчме на каменной галерее с видом на стену ущелья, и оставили лошадь Лала, продав ее за бесценок. Немногочисленный походный скарб сгрузили на Белую. Она глухая, еще во время путешествия по степи объяснил Амрай. Для похода по пещерам лошади нужно либо проткнуть барабанные перепонки, либо чтобы она с рождения была лишена слуха, как Белая. Пещерные лошади все глухие. Лал хотел бы спросить, почему они почти ничего с собой не берут, если им предстоит многодневный подземный переход, но Амраю на заставе всего тремя короткими словами отшибли охоту разговаривать настолько, что он не реагировал даже на прямые обращения. И, если поначалу с радостью спешил в Каркан-Наян, то теперь так же сильно торопился его покинуть. Без отдыха, без какого-либо снаряжения или запасов. Не давая Лалу времени обдумать, куда и за кем он следует и, похоже, не особенно раздумывая сам.

Пещеры по мере удаления от города вглубь горы становились только огромнее. На въезде в подземное царство ни застав, ни намека на охрану не было. Они скорым шагом прошли гигантский пещерный зал, посередине которого среди мисок с подношениями сидел божок, а по краю бежал и пропадал под скалой ручей, вдоль русла тянулась череда промоин – природных гротов. В некоторых друг на друге стояли ящики, напоминавшие гробы. Из гротов пахло плесенью и тленом. Сверху через расположенные на равном расстоянии отверстия в пещеру попадал солнечный свет. По стенам сочилась влага, оставляя рыжие, коричневые и черно-зеленые потеки. Под ногами чавкала размокшая глина. От взвешенной в воздухе влаги быстро стала сырой и тяжелой одежда. Амрай уверенно и быстро шагал вперед, ведя Белую в поводу. Лалу предоставлена была полная свобода идти, не идти, оступиться, упасть, потеряться, заблудиться, отстать и не догнать, провалиться в колодец с переливающимися внутри кристаллами льда и вообще делать все, что угодно. Потому что Амрай не оборачивался. Лалу было, мягко говоря, не по себе. Чем глубже уходил туннель в гору, тем становилось холоднее. Отверстия сверху мельчали, пропадали в вышине и давали меньше света, да и солнце скоро должно было зайти, хоть северный день и тянулся бесконечно долго.

Кутаясь в грубую монастырскую робу, в которой под летним солнцем было жарко, а в пещере сыро и холодно, Лал уже думал всякое. И то, что первоначальное «для помощи человеку не нужно уточнение, почему», и дальнейшее откровение «я забыл, как это бывает» с поиском потерянных воспоминаний за вырезом платья были весьма обманчивыми характеристиками личности. Зря Лал не обратил внимание на их противоречивость. Кто такой эргр Амрай на самом деле? Что у него на уме? Он вообще помнит, что он идет не один и не по своим делам, что у Лала на него контракт?.. Становилось совсем уж темно. Амрай шагал, как заведенный и доверяла безоговорочно ему только Белая, чей светлый хвост сейчас оставался для Лала единственным ориентиром в сгущающейся тьме. Наконец, когда в темноте уже и хвост Белой стал почти неразличим, терпение Лала лопнуло и он окликнул:

– Эргр Амрай!

Белая встала, словно ее вкопали. Лал на ощупь прошел вдоль ее теплого бока и вцепился Амраю в руку.

– Ты же не видишь в темноте, я забыл, – проговорил Амрай каким-то странным голосом. – Полезай на лошадь, только ляг ей на шею, а то ударишься где-нибудь головой. Не беспокойся, недалеко осталось.

Тем не менее, это «недалеко» растянулось еще часа на три быстрого шага. В абсолютной тьме, но, при этом, среди самых разнообразных звуков. Текла, плескалась, журчала, капала вода. Шорохи и шелест шли сверху, и время от времени налетал ветер, словно прямо над головой проносится птичья стая. Пищали и посвистывали мелкие животные, изредка