"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

что-то грохотало, падало или топало с той или другой стороны. В конце концов Лалу стало мерещиться, что он видит свет. Что светятся стены и потолок. И что становится теплее. Под копытами Белой перестала чавкать глина. Случайно задетая стена не оставляла на ладони мокрого грязного следа, зато оставляла слабый светящийся. И Лал понял, что свет ему не мерещится. Слегка заметная разноцветная плесень, покрывавшая стены – желтая, розовая, зеленоватая – действительно слабо светилась. Поначалу она была лишь тонким налетом на стенах, дающим едва заметный оттенок света. Потом начала расти пучками и, наконец, стали встречаться роскошные светящиеся бороды настоящего мха, свисающие с потолка пещер и вдоль стен коридоров. В лицо временами дул ощутимо теплый воздух, словно внутри пещеры прогревалась огромная печь. Бороды светящегося мха качались в теплом ветре, переливаясь и сбрасывая вниз сверкающий мусор. Света вокруг становилось много, причем, света живого. Кроме плесени и мхов светились разнообразные грибы, в основном, холодные зеленые, но иногда радужные, они образовывали на ровных поверхностях концентрические круги. Какие-то тонкие изломанные веточки, плетущиеся по стенам, сияли неподдельным золотом. Хищные рубиновые цветы ловили светящихся жуков, лимонно-желтый мохнатый паук с кулак размером поджидал добычу на посеребренном паутиной каменном выступе, в озерце со слабо флюоресцирующей водой резвились и подскакивали блестящие голубые рыбы.

Амрай замедлил шаг и что-то разыскивал в боковых ветвлениях коридоров. Наконец, свернул влево, накинул повод Белой на огрызок подсвеченного плесенью сталагмита и протянул к Лалу руки, чтобы помочь тому спешиться. Проголодавшаяся Белая тут же методично стала объедать со стены светящуюся плесень. Грот, в который Амрай привез Лала, носил отпечаток человеческого вмешательства в дела природы. Вход в него был выровнен до прямоугольного. Внутри несколько ступеней вели вверх, посередине лежал большой плоский камень с изголовьем, а из теплого источника, желоб для которого был пробит в стене, вода текла в большую круглую купель и отводилась потом в аккуратный сток у стены. Камень на полу был теплым. На высеченных в стене полках стояли ряды мутно-прозрачных сосудов, внутри которых или помещались растаявшие свечи, или были сделаны фитили под масло, хотя бледного света от пятен мха на потолке и стенах хватало и без искусственных дополнений.

Амрай внес внутрь седельные сумки, седло, развернул на камне с изголовьем одеяла, зажег несколько свечей.

– Я привяжу лошадь, – сказал он Лалу, – а ты лезь в воду, погрейся.

Вода тоже была теплая, неуловимо солоноватая, с молочным оттенком, непрозрачная и как будто слегка светящаяся. Ради момента, когда Лал забрался в купель и подставил голову под горячую струю, вытекающую из отверстия в скале, стоило неделю ехать по степи, избегая дорог и наземных поселений, не есть, не пить, обрастать дорожный пылью, как броненосец панцирем, терпеть грубость Амрая, не к добру оживившего свои воспоминания о женской груди, и неласковые взгляды монахов, тащиться по темноте и сырости, спотыкаться, биться локтями, коленями и лбом о невидимые в темноте камни и, самое главное, неимоверными усилиями удерживать себя от паники. Оно того стоило. Сейчас время полностью остановилось.

– Отвернись, – Амрай появился рядом и начал расстегивать одежду. – Я тоже залезу.

Лал лениво прикрыл глаза ладонью.

– Я просил отвернуться, – довольно резко повторил Амрай. – Совсем отвернуться. Это на тебя смотреть удовольствие. А на меня – зачем? Из нездорового любопытства?

Лал выполнил просьбу. Вода полилась за край каменной чаши.

– Ты стал совсем злой, эргр Амрай, – сказал Лал. – Такое чудесное, спокойное место, а ты злишься.

– Мне тяжело быть с тобой рядом.

– Не оправдание. Мне тоже бывает рядом с тобой очень тяжело.

– Я же не убегаю. У меня контракт. Скажи, что нужно, я окажу любую помощь.

– Брось. Ты ведешь себя так грубо, что обращаться к тебе за помощью – это последнее, что приходит в голову. А просить тебя не грубить бесполезно. Это в твоем контракте, к сожалению, не прописано.

Амрай пожал плечами, стал расплетать свои длинные белые волосы и, словно гриву водяного, распускать пряди в воде.

– Мое дело предложить, – сказал он. – Ты можешь отказаться.

– А если я из принципа не откажусь? Или из нездорового любопытства? Как далеко распространяются границы твоей помощи?

– В нашем братстве нет ограничений на помощь людям. Все, что попросишь.

– Совсем никаких ограничений?

– Одно есть. Я могу помочь, но мне помощь принимать нельзя. Да ни у кого и не получится... мне помочь.

– Почему. Технически же все возможно. Эрогенные зоны у тебя остались, железы внутри тоже. Пальцев у тебя на один больше, чем думает кир Иуркар. А способ ты знаешь...

– Нет. Я все-таки монах. Глупое понятие «честь» хочу сохранить хотя бы частично. Хоть в чем-то остаться на правильном пути. – По быстроте и твердости ответа было понятно, что тема неоднократно Амраем обдумывалась и здесь он в своей позиции не сомневается. В отличие от тысячи других ситуаций, в которых не знает, как себя вести, поэтому прячется за грубостью и высокомерием. – Зачем ты сейчас говоришь об этом? Смеешься надо мной? Хочешь, чтобы я, такой большой и серьезный, опять заплакал, потому что это забавно? Или чтобы нагрубил тебе не по мелочи, а всерьез?

– Мне кажется, Амрай, ты не вполне честен. Ты сам не то провоцируешь меня, не то нарочно подставляешься, чтобы тебя жалели. Ты запутался и не делаешь правильно то, что хочется, как учил меня. А я просто ищу к тебе подход.

– Зачем тебе нужен ко мне подход? Тебе недостаточно контракта?

– Чтобы не сойти с ума с таким вежливым, галантным и целомудренным спутником, эргр Амрай. Ты до смерти напугал меня в темноте, когда ушел вперед один. И чтобы у тебя не взорвалась голова, как тот мост на Ияше, потому что я, представь себе, знаю, что у тебя в ней все время крутится. Нам вместе еще далеко и долго идти. Мы либо подружимся и найдем взаимопонимание и взаимоуважение, либо я тебе сломаю несколько важных для передвижения костей в ответ на следующую же твою грубость. Ты и моргнуть не успеешь. И брошу тебя здесь. Вместе с твоим контрактом. А твоя глухая кобыла вывезет меня наружу. Это ведь она наверняка помнит дорогу, а не ты. Ты сомневаешься перед каждым поворотом, а она тебя толкает в нужную сторону. Так что давай попробуем контролировать твои застарелые обиды, даже если кто-то вольно или невольно касается твоего