Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Тайгана закричала, словно раненное животное.

Не надо думать! Не надо себя жалеть, всё равно – это не поможет. И чем дольше откладывать смерть, тем страшнее умирать. Она зажмурилась и снова протянула трясущуюся руку к чёрной шкатулке…

– Не надо. Красоты в смерти нет.

Девушка не сразу поняла, что это уже не её мысли, а, осознав, вскочила, упёрлась плечом в портрет коварного принца и, задрожав с головы до ног, уставилась на человека, выступившего откуда-то (ей казалось – появившегося из воздуха). Человек был одет в женские накидки, вот только… Чёрные, блестящие глаза. Чёрные усы над ярко-черешневыми губами. Отливающий синевой подбородок.

Мужчина? Мужчина!

Тайгана завизжала и накинула на голову покрывало. Незнакомец мягко рассмеялся.

– Чего ты боишься, принцесса? – дружелюбно спросил он. – Ты хочешь покончить с собой и боишься мужчины в своей комнате?

– Кто ты? Откуда…

– Я пришёл помочь.

Он раскрыл руки ладонями вперёд, осторожно протягивая к ней. Тайгана вжалась в портрет.

– Мне никто не сможет помочь!

– Никто – не сможет, а я – смогу.

– Уходи! Ты не должен быть здесь!

– Не бойся. Что ты теряешь, в сущности? Если тебе не понравятся мои слова, я уйду, и ты сможешь умереть.

Принцесса задрожала. Но странный и страшный мужчина был прав. Ей уже нечего было терять. Тайгана покосилась на страшную шкатулку, облизнула пересохшие губы.

– Говори.

– Девочка, ты – не виновата. Это первое, что я хочу сказать. Ты – прекрасна, и любой из мужчин счёл бы за счастье обнять такую красавицу.

– Это ложь… Себастиан…

– Себастиан – не мужчина. Он – глупый мальчишка.

Тайгана снова зажмурилась, пытаясь вместить его слова. Себастиан… мальчишка… глупый? Её прекрасный принц? Её будущий… муж? Но ведь он не муж… и…

– Говори, – прошептала снова.

А может он… прав?

– И твой отец поступил с тобой жестоко. Нельзя карать невиноватых, Тайгана. Знаешь, как бы я поступил на его месте?

– Как?

– Я бы жестоко отомстил за твою честь. Но свою дочь обнял бы и утешил. И нашёл другого, лучшего мужа.

Лучшего мужа? Того, кто… кто будет любить её? Кто будет слушать её песни и гладить её волосы, и… Тайгана сглотнула. Она понимала, что искусителя слушать нельзя, но сердце билось так отчаянно! Слова его были точно мёд.

– Твой отец жесток и неправ, Тайгана. И, если ты не согласна со мной, можешь позвать стражу. Но сердцем ты знаешь: я говорю правду.

– Кто ты?

Её знобило. Да, незнакомец говорил… но нельзя думать! нельзя даже помыслить, что султан – не прав…

А, кстати, почему?

– Моё имя – Ойвинд, Шёлковый лорд. Дитя моё, не бойся меня. Ты мне всё равно, что родная дочь. Я виноват перед тобой, ведь это я заключил помолвку с Себастианом, а, значит, отвечаю за то, что произошло. Позволь мне тебе помочь.

– Ойвинд?

Это – ловушка? Тайгана отчаянно посмотрела на шкатулку. Схватить, открыть и умереть сразу, а не… Вдруг отец передумал? Может, он ищет повода, чтобы заменить лёгкую смерть на более поучительную?

Мужчина шагнул к ней, протягивая ладонь. Принцесса вскрикнула, отпрянула, взмахнула руками и задела портрет на треноге, тот упал на столик, на котором стоял подарок султана. И словно во сне девушка увидела, как тонконогий столик заваливается в её сторону. Как чёрная шкатулка ударяется о пол, крышка раскалывается, и что-то стремительное, толщиной с девичье запястье, что-то синее летит в едином прыжке прямо на Тайгану.

Испугаться она не успела. Крик умер в горле, не родившись.

– Вот и всё, – улыбнулся Ойвинд, убирая саблю в ножны.

А принцесса всё не могла отвести глаз от подёргивающейся синей чешуйчатой верёвки у своих ног. Двух верёвок.

Лорд шагнул к девушке, обнял, притянул к себе, уткнув лицом в клетчатую женскую накидку, почти сползшую с его груди. Погладил по волосам.

– Не кричи, девочка. Не надо тебе умирать, ты ещё слишком маленькая.

И только тогда Тайгана поняла, что только что едва не погибла. Из горла вырвался хрип, а по телу пробежала судорога рыданий. Она зажмурилась, прижалась к мужчине всем телом, закусила шерстяную ткань и тихо замычала.

– Ты хочешь жить, девочка? – тихо спросил лорд.

У неё не было сил отвечать, и она просто мелко-мелко затрясла головой, кивая.

– И это правильно. Жизнь стоит того, чтобы жить. Нам пора. Прямо сейчас, пока есть время. Обещаю, я тебе помогу. Ты будешь жить. Ты мне веришь?

Снова кивки.

– Хорошо. Тогда слушайся меня. Делай всё, что я скажу, хорошо? Мы с тобой должны покинуть дворец султана. Если наш побег обнаружат раньше времени, мы погибнем оба. Поэтому, моя хорошая, возьми себя в руки.

– Д-д-да…

Он отстранился, взял её лицо в ладони, заглянул в глаза. Шепнул ласково:

– Я понимаю, моя хорошая, моя милая девочка, что ты очень напугана. Но сейчас бояться нельзя.

– Д-да.

– Ну вот и ладно.

Ойвинд скинул с себя женскую паранджу, снял сумку с пояса, открыл и протянул принцессе какие-то одежды. Она послушно взяла свёрток, развернула и в ужасе посмотрела на мужчину.

– Тебе придётся это надеть, – пояснил заговорщик. – Придётся преодолеть естественную стыдливость. Дворец могут покинуть два евнуха, но не мужчина с принцессой.

– Но…

– Ты обещала меня слушаться. Я отвернусь.

Лорд действительно повернулся к девушке спиной и даже отошёл к двери, чутко вслушиваясь в тишину. Тайгана уставилась на неприличную одежду так, словно перед ней снова лежала полная чёрная шкатулка. «Если ты не дашь ему спасти тебя, – шепнул рассудок, – то поутру, обнаружив, что ты – жива, а его любимая гюрза – нет, отец снимет с тебя не платье – кожу. Или чего похуже».

Девушка вздрогнула, а затем решительно скинула платье, путаясь в штанинах, надела шальвары, мотня которых приходилась ниже колен. Почти юбка, соединённая по низу. Короткий – лишь до колен – кафтан был таким же белым. Тайгана застегнула его на все пуговицы, а затем пугливо уставилась на две полосы материи. Обе чёрные. Одна – пояс, а вторая – тюрбан, это понятно, вот только…

– Я не умею это наматывать, – застенчиво прошептала принцесса.

Ойвинд обернулся, подошёл к ней. Она не осмелилась возразить, когда мужчина, нарушая все законы приличий, коснулся её волос, скрутил их в жгут, обмотал вокруг головы, а потом буквально за пару минут закрутил четырёхметровую