Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Мужчина наклонился, поцеловал принцессу в щечку, подмигнул и направился на балкон.

– Риан! – крикнула Руэри изумлённо.

Ветер снова обернулся. Хмыкнул:

– Ты передумала?

– Нет, но…

– Ну и всё тогда, – рассмеялся он и вышел.

Руэри села, обхватив колени и, потрясённая до глубины души, уставилась ему вслед.

***

Любые, самые прекрасные и продуманные идеи могут разбиться о мельчайший камушек на дороге. Астра поняла это, уже отойдя на приличное расстояние от Элэйса, где её даже любезно переправили на пароме на другой берег. Но часа через три ходьбы, когда девушка, непривычная к долгим путешествиям по сельским дорогам, начала хромать, стало понятно, что к утру до обители милосердных дев она не дойдёт. Да и к полудню – тоже вряд ли. А если так…

Утром за королевской учительницей прискачет Элиссар. Обнаружит, что Астры нет, и никто не знает, где она, сообщит Себастиану. И начнутся поиски. Паромщик в Элэйсе точно вспомнит запоздалую путешественницу, и тогда найти беглянку станет вопросом времени. Её догонят раньше, чем она дойдёт до обители. А в следующий раз сбежать станет намного труднее.

Ещё через час Астра, плача от боли, была вынуждена остановиться.

Нет, она вообще так никуда не дойдёт!

Южная дорога, бегущая между Шуггой и её притоком Шу, в этом месте вилась прямо по высокому берегу, над обрывом, и Астра, решив передохнуть, опустилась на каменную плиту. Обхватила колени руками.

– И что мне теперь делать? – спросила безмолвные звёзды.

Но те молчали, злодейски перемигиваясь.

Этой ночью всерьёз разбушевался ветер, воды реки волновались, поблёскивая в неверном свете луны, на которую то набегали тучи, то она светилась, словно зловещее серебряное око бога Смерти.

– Я не дойду до обители, – прошептала Астра. – Меня вернут обратно. Война непременно начнётся, и Себастиан ни за что не отменит своего решения. А, значит, погибнут тысячи людей…

Она положила голову на колени и стала смотреть вниз. Решение было очевидно, но пугало девушку до дрожи.

– С точки зрения математики, – шептала дочь коронеля, – разве не очевидно, что тысяча больше одного? Тут всё просто, и мои колебания совершенно неуместны. Это просто подлость трусливого характера. Опять же, если посмотреть с другой стороны… Сколько живёт человек? Ну, положим, я доживу до восьмидесяти, потому что не злоупотребляю вином и не сражаюсь на войне, и знаю, что руки нужно мыть… Да, предположим, я доживу до восьмидесяти. Сейчас мне двадцать один год, но, так как уже скоро будет двадцать два, то имеет смысл округлить. Итак, мне остаётся прожить ещё пятьдесят восемь лет…

Где-то крикнула выпь и тотчас смолкла, словно сама испугалась своего голоса. Несмотря на тёплый плащ, Астре стало холодно.

– Итак, пятьдесят восемь лет, – упрямо повторила она. – Но, если их, например, сравнить с тысячью лет, то это, в сущности, такая малость…

Она снова посмотрела вниз и вздрогнула.

– Нет, так я никогда не решусь… Смотреть не надо. И думать тоже не надо. Но давай разложим все плюсы и минусы. Из минусов: папа очень расстроится. И братики. И мама. Но если папа и Гисли погибнут на войне, мама, пожалуй, расстроится ещё сильнее. Тем более, что их двое, а я одна.

Её ударило сильным порывом ветра, и девушка, испугавшись, отодвинулась от края пропасти.

– А всё же, я боюсь.

Встала, отряхнула платье, поправила котомку. Умирать страшно. Субъективно страшно. Но умереть можно в любой миг, а тогда зачем торопиться? И Астра, сняла туфли, вытряхнула из них песок и мелкие камушки, ранящие нежную кожу, снова обулась и пошла вперёд.

Минут через тридцать, кусая губы от боли в ногах, девушка вновь сняла туфли. Может босиком станет легче?

Не стало.

И, когда небо начало лиловеть, перед тем, как начать сереть, Астра осознала: самоубийство неизбежно. Сколько она прошла? Вряд ли даже половину дороги до обители. Да ещё и ветер не унимался, и девушка совсем закоченела.

Астра вновь подошла к берегу, достала книги, открыла одну из них. Надо что-то написать, что-то, что поможет близким пережить потерю. Девушка взяла грифель и задумалась. Это должны были быть очень убедительные слова, чтобы Себастиан не впал в гнев, отец не восстал против своего монарха, а мама…

Слова не находились.

Да и что можно сказать в оправдание подобного решения? Если уж она живая не смогла никого переубедить, то сможет ли мёртвая? Астра покусала грифель, а затем решительно убрала всё в сумку. Самое простое лежит на поверхности: никакого письма не нужно. Надо всё сделать так, чтобы её смерть казалась делом случая. Шла-шла и упала. Что ж, с каждым может случиться.

Но если она упадёт на камни с котомкой, то бесценные книги могут повредиться. А если без, то сумка, оставленная на берегу, может вызвать подозрения…

– Я могла замёрзнуть и разжечь костёр, – проворчала Астра, – пойти за хворостом и случайно сорваться. А за хворостом с тяжёлой сумкой не ходят…

А вот это уже решение.

Девушка положила сумку, набрала хвороста, соломы, сложила всё шалашиком и начала высекать огонь. Ложь обязана выглядеть убедительно, иначе в ней нет смысла.

Когда пламя принялось облизывать веточки сухого кустарника, Астра, порядком иззябшая, протянула было руки к теплу, но потом рассмеялась глупости этого движения. Встала, усмехнулась, внимательно оглядела место обмана, поплотнее завязала сумку, чтобы, если не дай богиня хлынет дождь, книги не вспучились, и выдохнула.

А теперь – не думать. Просто не думать. Чем дольше думаешь, тем страшнее.

Астра развернулась, пошла к берегу, а затем разбежалась и прыгнула.

Что-то тяжёлое сбило её с ног, повалило на траву.

– Ты рехнулась? – спросил Риан, прижимая девушку к земле.

– Откуда вы…

– Мимо гулял. Дай, думаю, загляну на огонёк.

– Но как… Отпустите! Немедленно слезьте с меня!

– А может мне понравилось?

Астра беспомощно посмотрела на мужчину. Она осознавала, что находится в его власти. Он был выше, шире, крепче и сильнее. Вооружён, а она безоружна.

– Не надо смотреть на меня, как на насильника, – рассмеялся Риан, вставая и протягивая ей руку. – Давай так, мы поговорим. Недолго. Ты мне скажешь то, что хочешь сказать, а я тебе – то, что хочу я. И, если ты пожелаешь, то я сам скину тебя на камни. Правда, не факт, что ты умрёшь. Потому что не всякий, кто