Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— Меня зовут Борис Аркадьевич, — сказал майор, когда я оказался прямо перед ним. — Моё предложение сотрудничества — не пустой звук, я говорил серьёзно. Я всё понимаю, ты ещё молод и только учишься, но, скажу я тебе, все бы так учились, как ты. Раз ты не можешь постоянно работать у нас, может, хоть иногда будет получаться? Возьми мою визитку, подумай. Надумаешь — звони. Ты пригодишься нам, мы пригодимся тебе. Опыт работы в условиях боя тебе на пользу, да и оплачивается правительством хорошо. Я подам прошение, чтобы тебе, кроме оплаты боевых, ещё и премию насчитали за спасённую жизнь и возвращение бойца в строй.

— Спасибо за предложение, — улыбнулся я, приняв его крепкое рукопожатие и не ударив при этом в грязь лицом. — Я даже думать не буду, но согласую сначала с начальством, без этого никак.

— А вот это правильно, — чуть шире улыбнулся майор. — Тебя звать-то как?

— Иван, — ответил я.

— Иван, — эхом повторил Борис Аркадьевич и поднял одну бровь.

— Иван Николаевич Комаров, — полностью представился я.

— Вот и отлично, — он чуть крепче сжал мою руку. — Как только решишь организационные вопросы, набери мой номер. Практику мы тебе такую обеспечим, что ух…

Он направился к ожидающему командира отряду. Все расселись по машинам и ожидали команды от центра. Через несколько минут колонна в более спокойном темпе поехала в темноту.

— Похоже на сегодня всё, — сказал сидевший напротив меня солдат. — Домой едем. А я видел, как ты того Огненного червя на своё копьё надел, впечатлило, не зря с собой таскаешь. Как ты говоришь, это называется?

— Протазан, — ответил я, прижимая древко ногой к борту, чтобы не катался.

— Хм, надо запомнить, — сказал солдат, разглядывая обоюдоострый наконечник. — И давно ты с копьём занимаешься?

— Лет с двенадцати, — ответил я, вспоминая, как впервые взял в руки копьё. — Я тогда ещё пытался высказывать своё недовольство, но тренер настоял, сказал, что потом пригодится.

— Ого, у тебя в двенадцать уже был личный тренер? — переспросил солдат и посмотрел на меня уже как-то по-другому. — Ты из благородных, что ли?

— Да так, не особо, — улыбнулся я. — Приехал сюда подзаработать, потому что бюджет семьи совсем худой, только на меня надежда.

— Ну, если станешь хорошим целителем, то шансы у тебя есть, — улыбнулся солдат. — Задатки у тебя очень даже неплохие. Главное — не давай себя сожрать, а то родители останутся у разбитого корыта.

— Не дам, — кивнул я. — Слишком многое еще надо сделать.

Вот и ладненько, из разряда «мажоров» я быстренько переписан в разряд «кормильцы», а таких солдаты из простого народа воспринимают более благосклонно. Был бы я с седьмым кругом, то меня бы безоговорочно уважали, а так, как я, считай, новичок, то выгоднее находиться в таком статусе.

Когда мы вернулись в палаточный лагерь, на востоке уже начало светлеть небо, скоро рассвет. Если меня прямо сейчас отвезут в госпиталь, то можно будет хотя бы часок вздремнуть, а может, и больше. Потом я вспомнил, где находится моя одежда, и загрустил. В этих доспехах меня точно не отпустят, а прапорщик вряд ли сидит и ждёт моего возвращения в пять утра. Значит, придётся где-то сидеть и ждать его прихода на рабочее место, а только потом домой.

— Ты чего скис, малой? — спросил у меня сидевший напротив боец.

Я вздохнул и поделился своей проблемой.

— Тьфу, нашёл, о чём печалиться, — махнул он рукой. — Сейчас мы тебе всё быстро организуем. Кажется, уже подъезжаем.

Уж не знаю, как он определил, где мы находимся, сидя в закупоренном наглухо броневике, но мы и, правда, через минуту сбавили ход, а ещё через одну остановились. Пообещавший мне помочь боец сопроводил меня до шатра с амуницией, которую охраняли двое часовых, сказал что-то на ушко и нас впустили, оглядевшись по сторонам.

Я максимально быстро переоделся в своё и оставил выданное. Боец на столе оставил какую-то записку для прапорщика и проводил меня обратно к машинам.

Отряд к этому моменту разбрёлся по палаткам на отдых, возле машины стоял один майор, который и поручил водителю того самого броневика доставить меня «туда, где взял», то есть в госпиталь. Призрачный шанс хоть немного поспать начинал обретать очертания и становиться вполне осязаемым.

Машина остановилась возле госпиталя, я буквально вывалился наружу, ноги еле шли. Войдя в холл приёмного отделения, я попрощался с возможностью вздремнуть окончательно и бесповоротно, здесь кипела работа. И кипел её Олег Валерьевич один, в гордом одиночестве. Не оставлю же я его здесь с дюжиной пострадавших.

— Сейчас приду, — сказал я и почти бегом направился в ординаторскую, чтобы оставить вещи и накинуть халат.

Когда вернулся в приёмное, Олег Валерьевич был уже не один. Рядом с ним отрабатывал новые техники лечения Герасимов.

— Ты чего, Вань? — поинтересовался Анатолий Фёдорович, не прекращая процесса лечения сразу двух пациентов. — Иди отдохни, ты же всю ночь не спал, бледнее халата уже.

— А я думал, он тут один, — пробормотал я, кивнув на коллегу.

— Что теперь, в туалет, что ли, нельзя сходить? — хохотнул Герасимов. — Спи иди, потом поговорим.

Два бойца поднялись, когда Герасимов закончил, а тот перешёл к следующим. Тогда я и, правда, могу позволить себе вздремнуть. Я доплёлся до дивана и рухнул, в чём был, доспехи мне заснуть не помешали.

* * *

Проснулся я от того, что меня трясли за плечо, а потом ещё и крикнули прямо в ухо:

— Студент, на завтрак! — голос Герасимова впился прямо в мозг. В этот момент я готов был насадить его на протазан, даже рука невольно потянулась в поисках оружия. — Хочешь пощупать мои коленки? Боюсь, что я не в твоём вкусе!

После этой фразы ординаторы заржали, а я окончательно проснулся и открыл глаза. Попытавшись встать, я понял, что сразу сделать это не получится — всё тело затекло, как отсиженная нога. Подниматься пришлось, не торопясь и наслаждаясь тысячами иголок в каждом сантиметре своего тела.

На столе стояла каша, бутерброды с маслом и чай. Все уже весело махали ложками,