Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— А чего вы меня раньше не разбудили? — спросил я, усаживаясь за стол.

— Я пытался, — честно признался Василий Анатольевич, поглядывая на меня искоса. — Но ты издал какой-то странный боевой клич и потянулся ко мне. Тогда я отказался от этой затеи.

— Вась, ну я же тебя просил студента не трогать! — высказал ему Герасимов. — Зачем ты к нему полез?

— Так поступление же было большое полвосьмого, — попытался оправдаться ординатор.

— Боялся, что без него не справишься или чисто из вредности? — спросил Герасимов.

Того оба варианта ответа не устраивали, поэтому он молча сопел и усиленно поедал кашу, словно его неделю в голоде держали. Я усмехнулся и с повышенным энтузиазмом тоже принялся употреблять сей бесхитростный энергетический ресурс.

— Ну рассказывай давай, как повеселились этой ночью? — сказал Герасимов, откинувшись на спинку стула, когда я доедал бутерброд, запивая чаем. — Бары, танцы, девочки?

— Не, только танцы, — усмехнулся я, потом пересказал главные события этой нескучной ночи.

Не думаю, что это является военной тайной и среди нас есть шпион, который всё потом расскажет Аномалии лично. Тем более никаких подписок о неразглашении с меня не брали.

— Молодец, не растерялся, — довольно кивнул Герасимов, когда я рассказывал, как лечил дыру в грудной клетке. — Всё как надо сделал. Перейти к ним на работу не предлагали?

— Предлагали, — улыбнулся я. — У них там хроническая нехватка кадров?

— А когда там было по-другому? — развёл руками Герасимов. — Нашего брата в армии всегда не хватало, а как Аномалия начала разрастаться, так тем более. Все же хотят быть великими воинами, а когда им некому дыру на заднице залатать, так сразу к нам бегут, сразу беспомощные. Вот такое вот двоякое отношение.

— Те ребята, с которыми я сегодня ездил на задание, и с дырой в заднице воевать будут и без ноги, — сказал я, вспоминая, как раненые бойцы продолжали уничтожать монстров, не давая им приблизиться.

— Ну, эти-то понятно, — сказал Анатолий Фёдорович, махнув рукой. — Это крепкие орешки. Я тебе про графьёф да князьёв говорю, которые ходят по полю да молнии веером во все стороны пуляют. А потом какой-нибудь Шипастый червь в задницу укусит, и всё, они беспомощные, верещат на всё поле, как малые дети, хоть соску предлагай. А ведь еще смеют пренебрежительно относиться к нашему брату из-за того, что у нас нет ничего боевого.

Слушая это, я украдкой улыбнулся. Он ведь понятия не имеет, что я из такого княжеского рода и отец меня видел именно таким воителем, раскидывающим веер молний в полчища врагов. А я вот подался в целители, но в итоге являюсь и тем и другим, просто пока что четвёртый круг. Но это поправимо, какие мои годы. Главное, как сказал тот боец, не дать себя сожрать.

Пока мы завтракали и беседовали, вдалеке, не переставая, пели пулемёты и грохотали взрывы. На этот раз всё происходило немного восточнее, скорее всего, с участием новоприбывших подразделений.

— Наверное, сейчас привезут, — сказал Олег Валерьевич, ставя пустую кружку на стол.

— А, по-моему, уже везут, — кивнул Анатолий Фёдорович. — Кажется, я уже слышу сирены. Бери каравай, пошли встречать.

Мы поднялись из-за стола. Олег Валерьевич и, правда, прихватил несколько кусков хлеба, но не для встречи раненых, он отдал хлеб сидевшей недалеко от крыльца собаке. Та его даже нюхать не стала, а продолжала смотреть на входную дверь, жалобно поскуливая.

— Потерял пёс хозяина, — пояснил Герасимов. — Ночью привезли разодранного в хлам, я ничего не успел сделать, умер. А пёс так и сидит, ждёт.

— А это точно его? — решил уточнить Олег Валерьевич, смотревший на крупного сторожевого пса с пониманием и сочувствием. — Не того ли, что мы перевели в реанимацию?

У ещё вчера суровой собаки был такой жалобный взгляд, что сердце дрогнуло даже у Василия Анатольевича, который ушёл в ординаторскую за мясом из личных запасов.

— Точно его, — ответил Герасимов. — Того, что в реанимации, он вещи понюхал и никак не отреагировал, так что сомнений нет.

— Жалко пса, — сказал я и начал медленно приближаться к собаке, держа перед собой открытые ладони, чтобы он видел, что в них ничего нет, и я не собираюсь причинить зло.

Пёс с некоторым сомнением посмотрел на меня и мои руки. Даже дал себя погладить, но потом снова уставился на дверь. Василий Анатольевич бросил перед ним кусок мяса, но и это не заинтересовало верного четвероногого охранника.

Во двор госпиталя влетели две скорых и один броневик, начали выгружать раненых, заводить и заносить их в приёмное, а пёс так и сидел, практически неподвижно, с надеждой в глазах. Хозяин никогда его не бросал и сейчас обязательно за ним вернётся.

Глава 11

Новое поступление раненых было не особо большим. Возможно, благодаря войсковым целителям подоспевшего подкрепления, может быть, они забрали на себя основную часть исходящих из аномалии монстров, но нам работалось чуть полегче. Ну и я сам уже стал привыкать вот к таким временным авралам.

В воздухе всё так же чувствовалось сгущение энергии, он был словно более вязким, но не физически, а именно из-за избытка энергии Аномалии, которая создавала такое ощущение давления. Для меня это было даже хорошо, круги маны наполнялись быстрее, медитация была эффективнее, но для населения города — не очень. Это вызвало усиленный поток пожилых людей, у которых стали обостряться хронические болячки и стало появляться поражение негативной энергией Аномалии даже у тех, кто не ходил в сопряжённые территории за грибами, как некоторые местные.

В голове промелькнуло слово «метеочувствительность». Это присуще людям с разными заболеваниями, а порой, и здоровым. То, что наблюдалось сейчас, можно обозвать чем-то типа «аномалиечувствительность». Все ведь на одно и то же реагируют по-разному.

Такие люди шли в госпиталь постоянно в течение дня. Хорошо хоть их исцеление не занимало много времени. Я их очищал от негатива чаще всего сразу по двое.

Вроде и ерундой занимаюсь, но заодно руку набиваю и укрепляю четвёртый круг маны. Чем больше вылечил, тем лучше. Главное — следить за уровнем энергии и не забывать медитировать. Заодно базы данных нейроинтерфейса