Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

потом замер, часто дыша, не понимая, бьется его сердце или нет, едва осознавая, что к нему прижалось что-то холодное – лишь через несколько секунд он понял, что это Лэйит. Ощущение было не самое плохое, но покрытая снегом земля сразу обожгла ладони и колени Лэйми. Он кое-как встал на ноги и поёжился. Окружавшие двор двухэтажные бревенчатые дома жутко зияли выбитыми окнами, но под синевато-желтой светящейся мглой неба все очертания, хотя и призрачные, были отчетливы.

Немного опомнившись, Лэйми запер калитку, но возня с тугой, промерзшей щеколдой отняла у него ещё пару минут. Потом они быстро отступили в глубь двора. Здесь из-за забора доносился топот множества ног – но, вроде бы, человеческих.

Они укрылись в тесной щели между каким-то сараем и забором и сели на корточки, привалившись к стене. Лэйми никак не мог отдышаться. Снег под ногами светился мутным, гнойным светом, как и небо. Грудь и ступни болели, хотелось пить. Ему было очень муторно и страшно.

Он покосился на Охэйо. Аннит смотрел вверх, его светлое лицо было задумчиво-спокойным – единственный островок нормальности в этом сумасшедшем мире.

Охэйо тоже скосил глаза, глядя на него. Его губы тронула едва заметная усмешка.

– Боишься? – тихо спросил он.

– Да, – смущенно признался Лэйми. – Очень.

– Я тоже, – Охэйо вдруг широко улыбнулся, но в этой, осветившей его лицо улыбке таилось презрение. – Знаешь, мне нравиться бояться. Это так волнующе...

Лэйми отвернулся. Его охватил жаркий стыд, но он злился совсем не на друга – Аннит в конце концов был прав.

– Что нам делать? – спросил он, когда смог, наконец, говорить. Сидя неподвижно, они бы околели минут за пять.

– Идти дальше, – ответил Аннит. – Здесь должны ещё быть люди. Всё это началось совсем недавно, судя хотя бы по тому, что здесь пока есть свет.

– Идти? Куда?

Охэйо лишь пожал плечами.

7.

Сидеть в этом дворе было неуютно – особенно когда в запертую Лэйми калитку начали вдруг бить ногами и хрипло, нечленораздельно орать. Число орущих росло с каждой секундой – но это явно были не те длиннорукие монстры. Вскочив, Лэйми торопливо осмотрелся и отыскал калитку, ведущую на соседнюю улицу. Щеколда здесь подалась легче, чем первая, и, сдвинув её, он осторожно выглянул наружу.

По узкой улице, освещенной яркими желтыми фонарями, куда-то брело множество людей – тоже нагие, они пока ещё не начали перерождаться, но их глаза были пустыми, лица – безжизненно застывшими, и они качались на ходу, словно лунатики. Лэйми шарахнулся назад, торопливо задвинув щеколду. Он не верил в оживших мертвецов – но по виду это как раз были они.

– Что там? – немедленно спросил Охэйо.

– Зомби.

– Зомби не бывает, – Аннит возмущенно фыркнул, потом сам поднялся и пошел к калитке. Лэйми открыл было рот возразить – но он уже сдвинул щеколду. Секунду Аннит смотрел наружу, потом закрыл калитку и обернулся.

– Они смотрели на меня, но не видели. И они нас не чувствуют, как ТЕ. Если мы будем ещё и двигаться, как они, то, думаю, у нас есть шанс проскочить.

– Проскочить? Куда?

Вместо ответа Охэйо толкнул калитку – и вышел.

8.

Проклиная всё на свете, Лэйми последовал за ним – раз уж ему суждено умереть, он умрет рядом с другом. Но ничего такого не случилось – Охэйо просто шел вперед, уклоняясь от идущих навстречу одержимых, и оставалось лишь следовать за ним, стараясь не потерять из виду.

Обернувшись на миг, Лэйми заметил, что за ним идут Наури и Лэйит – ждать во дворе им было явно нечего.

Оставив калитку открытой, они, невольно прижимаясь друг к другу, быстро, бесшумно пошли по улице. Она представлялась теперь Лэйми земным адом. Их, казалось, действительно не видели, но он старался не смотреть одержимым в глаза; ему не хотелось привлекать их внимания. Несколько раз те грубо толкали его, но лишь потому, что он не успевал убраться с их дороги. Они шли навстречу их потоку – потому, что идти вместе с этими существами было просто невозможно. Они выныривали из-за спин одержимых и скрывались за спинами других раньше, чем те решались что-то сделать.

Лэйми чувствовал, что стоит кому-то одному заметить их – и толпа тут же разорвет их в клочья. В самом буквальном смысле. Белые, суженные глаза одержимых были полны какой-то сумасшедшей, безумной ненависти, готовой выплеснуться по малейшему поводу. Как назло, тут не было ни одного прохода во двор, ни одного переулка. По обе стороны улицы тянулись бесконечные высокие заборы, разделенные темными фасадами, и Лэйми, несмотря на наготу и мороз, весь взмок; его нервы натянулись, как струны. Он чувствовал всё возрастающий страх – не понимая, сошел ли он с ума или ещё нет. Охэйо тоже испуганно оглядывался и это почему-то успокоило его – бесстрашие друга уже начало казаться ему безумием.

Они не смогли бы идти тут долго и свернули на первом же попавшемся им перекрестке. Слева эта улица пересекала другую, залитую мутным йодисто-рыжим светом, справа уходила куда-то в темноту. Не сговариваясь, они повернули туда, в зловещий лабиринт из обшитых темным тёсом двухэтажных домов, нырявших в непроглядный мрак запутанных кривых переулков и высоченных заборов – только между ними, прямо впереди, маленький отрезок улицы заливал холодно-синий свет. Всё это выглядело так, словно было построено лет пятьдесят назад и с тех пор ни разу не ремонтировалось. Окна и двери везде были выбиты, но дома отнюдь не казались опустевшими и холодная тьма в зияющих комнатах смотрела на них враждебно. В ней что-то возилось и урчало, и это очень не нравилось Лэйми. И здесь пахло – пахло навозом, нужником и сырыми дровами.

Улица кончалась чем-то вроде небольшого, неосвещенного парка. За его высокой оградой лежал обширный двор, его окружало несколько массивных черных зданий, этажей по десять каждое, почти примыкавших друг к другу. Все их окна были целы, но темны. Ни в парке, ни во дворе за оградой не было видно никакого движения. В призрачном свете единственного темно-синего фонаря это, правда, нельзя было сказать с уверенностью. Лэйми это место не нравилось. Казалось, что там, в темноте, кто-то прячется и следит за ними...

Вдруг тьма вокруг них ожила – донесся пугающе высокий вой, свист, топот, со всех сторон к ним бежали неразличимые тени. Лэйми обмер бы от страха – но бояться сильнее