Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Здорово!

Лев с минуту пытался заставить шар висеть строго в одной точке и весь упрел, поэтому вернулся за стол.

— Как понимаю, сегодня ты упражняться не в состоянии? — с усмешкой уточнил он, наливая себе чая.

Мне и со стула-то вставать не хотелось, поэтому кивнул.

— Ага. В пинг-понг поиграем.

Я разжал пальцы и импульсом перекинул свой шар из оргстекла на другую сторону стола, Лев не растерялся и усилием воли отправил его обратно.

Гостил в итоге у Льва до самого вечера, благо никаких процедур на праздничный день товарищу назначено не было, а его порции вполне хватило на нас двоих. Ну а потом поехал в комендатуру, успел переодеться и выйти на плац как раз к построению. Хоть и знал со слов Василя о четырёх дополнительных отделениях, всё равно немало поразился количеству курсантов. И понятное дело, вовремя из увольнения вернулись не все, выявили и нескольких с запахом перегара. Я — в порядке.

Командовал учебным взводом молодой кандидат-лейтенант, обязанности его заместителя исполнял старшина Дыба. Меня от его взгляда аж морозом продрало; сразу давнишний разговор вспомнился.

— Думаешь, не придётся возвращаться?

— Думаю, не придётся.

— Блажен, кто верует!

И вот как оно обернулось. Старшина будто наперёд всё знал.

Или и вправду знал без всяких «будто».

Но после команды «разойтись» меня он из строя не выдернул, ушёл со взводным. А мы колонной потопали в столовую. Там я устроился за одним столом с Василем и Варей, но даже парой слов с ними не перекинулся, поскольку мест на всех не хватило, и своей очереди приступить к ужину дожидались ещё десятка два курсантов.

А только унёс поднос с грязной посудой и двинулся на выход, дорогу перегородил Борис Остроух. За эти полгода он изрядно заматерел, но конституцию не обманешь — как был толстожопым, так толстожопым и остался. Меня это позабавило, даже настроение улучшилось.

— Линь, ты деньги в фонд отделения сдавать собираешься? — спросил Боря немного громче, чем если бы обращался исключительно ко мне одному.

— Не-а, — мотнул я головой. — Не собираюсь.

— Опять от коллектива откалываешься?

В голосе курсанта не прозвучало ни угрозы, ни удивления, такое впечатление — он просто отбывал номер, выставляя меня в дурном свете перед остальным отделением. Так-то плевать, но отмалчиваться не стал.

— Откалываюсь? — переспросил я. — От коллектива? Окстись, Боря! Какой ещё коллектив? Мне с тобой одним воздухом дышать противно. Будь добр — свали с дороги.

Физиономия Остроуха побагровела, и он в бешенстве стиснул кулаки, но не кинулся, опомнился, взял себя в руки.

— За языком следи! — только и бросил, не сдвинувшись с места, и тем отчасти меня несколько даже разочаровал. Думал, подставится, но нет — не к месту проявил выдержку, урод толстозадый. Стоит, ноздри раздувает, пялится.

Подвалил невысокий и жилистый паренёк, потянул Борю за руку.

— Да не связывайся ты с этим задохликом! — заявил он, и не подумав понизить голос.

— Задохлика в зеркале увидишь! — отозвался я и добавил: — Мелочь пузатая!

Теперь дёрнулся и этот. Как же его… А, Митя Жёлудь!

Но драки не случилось, разошлись. На крыльце столовой я шумно выдохнул длинную струю пара и беззвучно ругнулся. Впрочем, удивлён этим подкатом вовсе не был. Наперёд знал, что Федя не угомонится, так и вышло. Всё как по писаному: разделяй и властвуй. Сейчас он между мной и остальным отделением клин вбивает, потом прессовать начнёт. Ну — попытается. Да и взнос в фонд отделения ничего бы не решил, это всё равно что деньги на ветер вкинуть.

К слову, о ветре — пробирал тот до костей, несмотря даже на поддетую под гимнастёрку зимнюю тельняшку. Дожидаться Василя я не стал, заскочил в магазин на территории, купил заварки и печенья. В ожидании соседа начал проглядывать кодексы и прочие нормативные документы, регламентирующие деятельность комендатуры и наше взаимодействие с нарушителями и полицейским управлением, но голова была пустая-пустая, решил отложить подготовку к зачёту на завтра.

— Что ещё за фонд отделения? — спросил у Василя, когда тот заявился в комнату полчаса спустя.

Мой сосед только рукой махнул, а на его округлом лице отразилось нескрываемое отвращение.

— Барчук поборы устроил. Хочешь в увольнения ходить — гони десятку. Но это для молодых — не знаю, чего к тебе Боря полез.

Я фыркнул.

— Да чего там непонятного? — И махнул рукой. — Ладно, ерунда. Чай наливай. Я галетного печенья купил.

— О, здорово!

— А много нас стало, не ожидал, — заметил я после этого. — Цельного лейтенанта закрепили.

— Да какой Вяз лейтенант? — фыркнул Василь. — Кандидат-лейтенант он, выпускник военной кафедры. По сути, Дыба всем заправляет. Говорят, он всерьёз рассчитывал взводным стать, да после случая с Казимиром… Ну ты в курсе…

Я кивнул.

— Всё равно народу много.

— Почти все контрактники.

— В смысле?

Василь отпил чая и усмехнулся.

— Те, кто контракты с частниками в распределительном центре заключил. Но это ещё самые адекватные, кто-то отсеяться успел, кого-то сразу на лесоповал отправили.

— Серьёзно?

Мой сосед фыркнул.

— Петь, а ты как думаешь? Нужно же кому-то деревья валить там, куда обычным людям ходу нет!

И точно, «зелёный клин» — настоящая головная боль всего корпуса. Вырубить всю тайгу под корень даже не пытались, а вот просеки в окрестностях Эпицентра прокладывали и обочины дорог расчищали на постоянной основе. Просто не задумывался, кто этим занимается, хотя машины с решётками на окнах попадались на глаза регулярно.

Я задумался над словами товарища и спросил:

— А как с коммерсантами договариваются? Они же в обучение деньги вложили и стипендии выплачивали.

— Вроде, из довольствия какая-то часть отчисляется. Там ещё немного набежать успело, расплатятся. — Василь допил чай и потянулся. — Ну что, пора спать ложиться? Завтра денёк будет не из лёгких, начнём зачёты сдавать.

— Ага, сейчас, только форму в порядок приведу, — сказал я, достал из чемоданчика катушку ниток с иголкой и принялся возвращать на нашивки букву «К». Ефрейторскую лычку спарывать не стал, поскольку приказа о разжаловании в рядовые до меня не доводили. В канцелярии комендатуры об этом даже речи не зашло — приняли документы и всё.

На утреннем построении не раз и не два ловил на себе взгляды Феди Маленского, а уже перед столовой, он остановил всех, подошёл и заявил:

— Курсант Линь, что за безобразие с формой? Почему подворотничок грязный? Наряд вне очереди!

Воротничок я подшил с вечера, но спорить не стал и бесстрастно произнёс:

— Есть наряд вне очереди.

И когда Боря с гаденьким смешком заявил:

— Толчок драить будешь! — тоже не огрызнулся, предпочёл