"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

святое. Господину титулярному советнику и самому, бывало, доводилось шпагу из ножен не только для чистки оной доставать. Но задирать первого встречного альвийка не будет. И второго тоже. Не того замеса… может быть. Будь на её месте человек, можно было бы голову прозакладывать, что никаких происшествий более не предвидится. За альвов он бы так ручаться не стал. Нелюди, и мысли у них нелюдские.

Путь до Риги оказался благополучен. В город они въехали аккурат под вечер, когда уже вовсю хозяйничали пробирающие до костей ледяные порывы ветра, а под копытами лошадей звонко хрустел намёрзший на камнях мостовой тонкий ледок. Глядя на то, как ёжатся альвы в своих прохудившихся одёжках, Никита Степанович подумал, что не помешало бы сперва их приодеть, как было указано, а уж после представлять де Бону. Добро бы одни мужики, этим всё нипочём, а дамам в отрепье представать перед лицом, властью облечённым, ни к чему.

Да и время ему потребно, хотя бы полчаса. Письмецо начертать и с нарочным отправить…

* * *

Это было ужасно.

Конечно, она уже знала, что здесь не так уж и давно проходил оживлённый торговый путь. И что за два с лишним десятка лет война если не впрямую затронула эти края, то основательно подорвала экономику: прежним владыкам требовались деньги на армию и здоровые мужчины в качестве воинов. Недостача того и другого чувствовалась буквально во всём. Большинство встреченных по пути мужчин были одеты в солдатские и офицерские мундиры, а те, что носили цивильное, были, как правило, либо стариками, либо калеками, либо подростками. Что же до денег, то мостовая имела довольно-таки запущенный вид, а дома явно нуждались самое меньшее в покраске, если здесь вообще принято их красить.

— Здесь ещё много денег, голов и рук надо приложить, чтобы город в порядок привести, — сказал чиновник, сопровождавший их. Наблюдателен, ничего не скажешь: княжна приложила все усилия, чтобы казаться бесстрастной, а заметил.

— Неужели я настолько явно демонстрировала свои чувства? — придав лицу выражение лёгкого удивления, Раннэиль воззрилась на него из-под капюшона.

— Вы не застали дни, когда мы только пришли сюда, после шведов. Боюсь, ваши впечатления были бы куда более…яркими, — с усмешкой ответил человек. — Мы приехали, ваше сиятельство.

— Этот дом… Здесь живёт наместник?

— Что вас смущает, княжна?

— Дом слишком…прост для того, кто представляет здесь особу государя.

— Да уж, не дворец, — человек почти смеялся. — В самый раз для офицеров и нас, скромных чиновных душ.

— Для офицеров? Но вы сказали, что мы — гости губернатора.

— Вы — гости губернатора, а также и государевы, но это не значит, что вас надлежит поселить в императорском дворце. В этом доме квартирует командующий Лифляндским корпусом, а я так, снимаю комнатушку. Здесь вы получите тёплую одежду, горячие щи и ночлег. А завтра на рассвете мы выезжаем.

В голосе человека не было насмешки или издёвки, только сдержанное почтение. Лишь это и удержало её ледяной гнев. Правила хорошего тона требовали ответить не менее любезно, хотя душу неприятно царапнуло.

— Так, значит, я не смогу засвидетельствовать своё почтение господину губернатору?

— Отчего же? Сможете, но в Петербурге, куда князь Репнин отбыл накануне. Вечером я представлю вас господину де Бону, губернатора замещающему. Надеюсь, вы не сочтёте подобную замену оскорбляющей ваше достоинство?

Только сейчас княжна услышала в голосе человека иронию. О, да он, кажется, кое-что понял в альвах. Неплохо для короткоживущего.

Сволочь-память тут же подсунула ей отражение в зеркале. Её собственное отражение, яснее всяких слов говорившее о катастрофе. «Нет, не сейчас. Потом, — она привычным усилием воли загнала отчаяние поглубже, на самое дно души. — Мне нужна ясная голова».

Оглянувшись на своих спутников, она лишний раз убедилась, что те всё прекрасно слышали и поняли. Воины разделяли чувства княжны. Ларвиль же не поддалась отчаянию лишь потому, что в её возрасте даже люди почти не осознают своей смертной природы.

Дальнейший обмен малозначащими фразами и размещение на постой в двух смежных комнатках — воинам придётся как-то потесниться впятером там, где места было самое большее на троих — много времени не заняли. Комнаты, к слову, были почище, чем в гостевом доме… как там этого толстого человечка звали? Выпало из памяти. Еда тоже оказалась вполне достойной, горячая и сытная. Именно то, что нужно озябшим путникам. Но предложенная им одежда… Сапоги из кожи грубой выделки были тяжёлыми, как придорожные валуны. Примириться с ними можно было только потому, что они оказались выстелены мехом. Ужасные платья с широченными неудобными юбками дамы с негодованием отвергли, и чиновнику пришлось распорядиться принести им мужскую одежду. Камзолы и штаны из плотного шерстяного сукна куда удобнее, а тёплые, мехом внутрь, одеяния, называемые местными людьми словом «шуба», должны были воздвигнуть непреодолимую преграду для холода и ветра. И от треуголок дамы тоже отказались: в них уши замёрзнут, а альвийские уши не в пример чувствительнее к холоду, чем людские. Потому шапки из заячьего меха были встречены с явным одобрением.

Вот теперь, сменив свои удобные, но изрядно поношенные одежды на человечьи камзолы, можно было не стыдясь предстать перед местной властью. Кажется, этот де Бон — военный? Отлично. Они найдут общий язык — командующий войсками провинции и альвийская княжна. Люди ценят любезный тон в устах высокородных.

* * *

Местные люди — русские — называют это словом «зима». Ничего общего с тем, что привыкли понимать под «зимой» альвы, и даже ненавистные немцы вкладывали в него несколько иной смысл. Две зимы, что они провели в саксонских лесах, то ли выдались на удивление мягкими, то ли были для тех мест в порядке вещей[1]. Но здесь…

В первый же день путешествия из Риги в Петербург княжна, не чинясь, поблагодарила всё того же сопровождавшего их «государева человека» за тёплую одежду. Ибо ветер, до сих пор дувший с моря, сменил направление на обратное, да и их кавалькада отдалилась от побережья.