Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

действительно вытянул гонку на последнем круге, когда два фаворита сцепились за верхний створ и чуть не столкнувшись потеряли скорость. Он не стал лезть между ними, ушёл ниже, прошёл ворота почти над самой травой и к финишу вышел первым, опередив ближайшего соперника меньше чем на корпус. На трибунах взорвался крик, в небо полетели светящиеся шары магического фейерверка, а Лиара удовлетворённо кивнула, словно лично научила пилота не быть дураком.

Потом наступил черёд тяжёлой категории. Там машины выглядели уже не игрушками для самоубийц, а серьёзными гоночными аппаратами с закрытыми кабинами, мощными двигателями и экипажами из двух человек. Они летали не так резко, зато скорость держали выше, и на длинных прямых казалось, будто воздух перед ними просто не успевает расступаться. Один аппарат сошёл после третьего круга, когда у него пошёл дым из правого кожуха, но пилот посадил машину ровно, без паники, и публика проводила его овацией. В клубе любили победителей, но тех, кто умел не разбиться, уважали не меньше.

К главной гонке дня на поле вышли шесть машин. Среди них был и аппарат Нарена Доша — свело-синий, узкий, с чуть вытянутым носом и сдвоенным хвостовым стабилизатором, из-за чего машина на земле казалась короче, чем была на самом деле. Борта не украшали лишние рисунки а только номер, знак команды и широкая полоса цветов дома Таргор-Увир вдоль крыльев. Ардор посмотрел на неё и поднял бровь.

— Это чья идея?

— Моя, — сказала Лиара.

— Зачем?

— Чтобы все помнили, кто заметил Нарена, когда он ещё летал на развалюхе и ремонтировал двигатель проволокой.

— Проволокой? — спросила Эльга.

— Почти, — сказала Альда. — Там было хуже. Он использовал ремни безопасности от своей машины в подвесе двигателя, и как-то раз он не выдержал нагрева и просто развалился, чуть не угробив пилота.

— И это летало?

— Вот поэтому мы его и поддержали, — Лиара даже не улыбнулась. — Если человек на таком хламе умудрился прийти третьим, ему надо дать нормальную машину, пока он не погиб от собственной изобретательности.

Старт главной гонки дали после короткой проверки ветра. Шесть аппаратов поднялись почти одновременно, но уже на первом наборе стало ясно, что Дош не собирается спорить за место сразу. Он отпустил вперёд две машины клубных команд, третью пропустил на внешний радиус и занял позицию ниже, ближе к внутренней линии. Для зрителей это выглядело осторожностью. Для тех, кто понимал трассу, — расчётом. На первом круге выигрывают только те, кто потом красиво разбивается или не имеет соперников равного класса.

— Он ждёт третий створ, — сказала Лиара.

— Почему? — Эльга подалась ближе к стеклу.

— Там после восходящей бочки машины теряют скорость, а у Нарена хитрая схема подачи. Если механики не соврали, он сможет поднять тягу на выходе, пока остальные только выравнивают корпус.

Механики не соврали. На втором круге Дош вышел из нижнего поворота третьим, почти прижавшись к красной машине герцогской конюшни Бирона, но не стал обходить её на прямой, где все ждали атаки. Вместо этого он дал сопернику уйти чуть выше, сам провалился ниже, прошёл створ так низко, что на трибунах разом вскочили, и на выходе резко набрал высоту, срезав угол перед следующим поворотом. Красный оказался снаружи, потерял темп, и Дош оказался вторым.

Первым шёл аппарат команды «Восточный ветер». Машина у них была быстрая, пилот опытный, а команда из тех, кто может купить себе всё, кроме совести и чести. Дош догнал его только на четвёртом круге. Дважды показывал ложную атаку, оба раза отказался и заставил ведущего защищать внутреннюю линию, а затем на длинном участке вдруг ушёл вверх, где никто не ждал обгона, потому что там терялась скорость. Но его машина скорость не потеряла. Она дрогнула, словно на мгновение зависла на тяге, и рванула вперёд так, что Альда даже отложила блокнот.

— Вот это уже интересно, — сказала она.

— Это он на испытаниях не показывал, — Лиара прищурилась. — Или показывал не при мне.

— Будешь ругаться?

— После победы.

Дош вышел первым перед последним кругом, но гонка на этом не закончилась. «Восточный ветер» вернулся на хвост, третья машина подтянулась за ними, и дальше пошёл уже не полёт, а работа на ошибку. Три аппарата прошли верхний створ почти рядом, разошлись у мачты на расстоянии, от которого у нормального человека должен появиться страх перед полётами, и ушли вниз к финишу. Дош не стал закрывать все проходы. Он оставил внешнюю линию открытой, дал сопернику поверить в возможность атаки и в последний момент просто не ушёл туда, куда тот ожидал. Машина «Восточного ветра» проскочила по дальнему радиусу, потеряла половину корпуса, а Дош выровнял аппарат, дал полный газ и пересёк финиш первым.

Лиара вскочила так резко, что Барс поднял голову.

— Есть!

Эльга хлопала в ладоши, Альда улыбалась уже не светской улыбкой, а вполне деловой, потому что победа Нарена означала не только радость гонки, но и резко выросшие акции команды, новые приглашения на гонки и новые возможности для тех, кто раньше смотрел на «протеже герцогинь Таргор-Увир» как на красивую прихоть богатого дома.

Ардор же смотрел на посадку Доша как профессионал. Тот сел чисто, без прыжка, не стал крутить победные фигуры над трибунами и только после остановки поднял руку механику, стоявшему у кромки поля. Хороший признак. Пилот, который после победы сначала помнит о машине и команде, живёт дольше и летит дальше.

Награждение провели на центральной площадке клуба. Президент клуба маршал авиации герцог Торнал Брино вручал приз лично, в парадном мундире, с маршальской звездой на широкой золотой цепи и лицом человека, видевшего столько настоящих падений, что к гоночным относился спокойно, и без презрения. Нарен Дош стоял перед ним ещё раскрасневшийся и потный после гонки, в расстёгнутом лётном комбинезоне, с мокрыми волосами и руками, на которых оставались следы масла. Он явно пытался держаться как светский победитель, но пока больше походил на механика, которого внезапно вывели к публике и велели не вытирать ладони о штаны.

— Пилот Нарен Дош, — сказал Брино так, что его услышали