Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

— Тогда начинаем с практических сценариев. — Сказал он. — Ставим её в узком проходе. Сажаем условно — раненого наводчика и наводим дым. Заодно посмотрим, кто из желающих работать с новым оружием останется после первого упражнения.

Когда на полигоне закончили с первым упражнением, Ардор успел ещё дважды поругаться с расчётами, один раз с сапёрами и один раз с ротным командиром, решившим, что слово «ложный приказ» в учебном задании относится ко всем, кроме него. Пушка в узком проходе сразу перестала казаться чудесной вещью. Её требовалось тащить, ставить, якорить, держать людей подальше от замка, выбирать магазин подачи не глазами, а рукой, потому что дым из учебного состава уже через минуту затемнил светильники, а раненый наводчик, которого изображал здоровенный сержант с перевязанной ногой, матерился так убедительно, что один из молодых офицеров машинально попытался вызвать санинструктора.

К вечеру у людей Корвоса пропало желание просить вторую такую пушку немедленно. Зато появились нормальные вопросы. сколько весит станок без ствола, можно ли делить переноску между двумя отделениями, где хранить особые заряды, кто отвечает за запрет выстрела, как маркировать магазины так, чтобы это не слетало вместе с краской, и как быстро заменить наводчика, если первого вынесли в самом начале. Вот это уже походило на работу, а не на восхищение новой железкой.

— Всё, господин генерал, — сказал Ардор, когда очередной расчёт снял пушку с анкеров и потащил её назад к исходной отметке. — Дальше они должны мучить её без меня. Если я останусь, начнут смотреть на меня, а не на руки.

— Уже смотрят на руки, — Корвос кивнул на сапёров, споривших у ящика с анкерами. — И на ноги. Один сержант только что объяснил офицеру, что встать сбоку от отката можно лишь при наличии запасной ноги.

— Хороший сержант. Берегите.

— Берегу. Ему завтра дам второй расчёт.

Ардор кивнул, сдал Корвосу короткую записку по доработкам станка, забрал плащ у ординарца и только тогда вспомнил, что обещал женам приехать гонки. Судя по часам, на первые заезды он уже не успевал, но главная гонка дня должна была начаться ближе к вечеру, когда воздух над трассой становится ровнее, зрители уже успевают наораться на младших категориях, а владельцы команд начинают думать не о спорте, а о деньгах, престиже и том, как бы не прибить собственного механика на глазах у публики.

Воздухолёт уже ждал, экипаж успел получить все разрешения, а две охранные машины поднялись первыми и проверили сектор перед вылетом. Через несколько минут аппарат набрал высоту над полигоном и полетел к гоночному клубу, где над полем уже висело «Грозовое облако» герцога Зальта. С такой высоты бывший линкор выглядел даже прилично, потому что детали дурного вкуса с земли не бросались в глаза, а броня, пушки и пять готовых к вылету штурмовых машин под брюхом вообще не были видны.

На борт его воздухолёт приняли через десантный лацпорт. Жёны уже пребывали в лёгкой гоночной лихорадке, с программками заездов в руках и лицами людей, готовых ругаться с судьями, механиками, погодниками и собственным отцом, если Нарена Доша хоть в чём-нибудь обойдут не по правилам. Альда сидела у обзорного стекла и смотрела во все стороны через большой морской бинокль, Эльга устроилась в кресле рядом с театральным биноклем из резной кости и золота а Барс лежал у неё на коленях всем своим видом показывая, что летающая крепость одобрена, но окончательное решение он примет после ужина. Лиара стояла у самого стекла у штатного наблюдательного прибора, на штативе позволявшего рассмотреть не только лица гонщиков, но и заклёпки на крыле.

— Успел, — сказала Лиара не отрываясь от окуляра. — Первые две категории пропустил, но там ничего интересного. В сверхлёгком классе победил сын барона Лессо, потому что остальные двое в повороте вдруг испугались, а в лёгком один пилот поломался и сел на запасное поле, один всё-таки долетел, а один видать перепутал навигационные отметки и улетел не туда, но обещал вернуться.

— Хороший спорт, — Ардор сел рядом с Эльгой. — Сразу видно, готовит людей к взрослой жизни.

— Не язви. Сейчас будет средний класс, потом главная гонка, где выступает наш парень.

Гоночные воздухолёты стояли на стартовом поле длинным рядом, и даже отсюда было видно, насколько мало в них осталось от обычных машин. Узкие корпуса, открытые силовые рамы, короткие крылья-стабилизаторы, тесные кабины, двигатели с вынесенными за кожухи рёбрами охлаждающих радиаторов. Минимум защиты и почти никакого запаса прочности сверх того, что требовалось пройти трассу. На таких аппаратах не возили пассажиров, не летали в плохую погоду и не спорили с боковым ветром. Их строили для скорости, резкого разворота, набора высоты на коротком участке и прохода между створками так близко, чтобы зрители хватались за сердце, а механики потом долго считали новые трещины в обшивке.

— Хрупкие какие, — сказала Эльга, глядя на машины через увеличительное стекло. — Словно стрекозы.

— Да, — ответил Ардор. — Там лишний грамм уже проигрыш. Лишний лист обшивки — тоже. Пилот сидит почти на эфирной магистрали, накопители рядом, двигатель за спиной, а вся безопасность в руках, глазомере и в том, чтобы механик не пил перед сборкой.

Средний класс стартовал ровно по сигналу. Машины сорвались со старта, быстро набрали высоту над первым створом и ушли в широкий левый разворот, где сразу стало понятно, кто пришёл летать, а кто привёз богатого папу и модный дизайнерский комбинезон. Две машины держались ровно, третья рванула слишком резко вверх и потеряла скорость, четвёртая едва не задела нижнюю метку, зато потом поймала поток от ведущего и почти круг висела у него на хвосте. Публика на трибунах ревела так, что звук доходил даже до борта «Грозового облака», хотя бронированное стекло гасило большую часть шума.

Лиара комментировала гонку без жалости.

— Видишь зелёного? Красивый старт и пустая голова. На втором круге полезет внутрь, его там прижмут и выдавят с трассы Синий идёт лучше, но боится нижних ворот. А вот серый молодец. Машина слабенькая, зато руки на месте.

Серый