"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Перед расстыковкой у шлюза снова стало тесно. Новая смена уже разошлась по постам. А провожать улетающих вышли те, кто мог отойти от работы. Марат по очереди пожал всем руки.

Рядом с Артёмом ждали Лена Рош, Томаш Новак и Майя Тен.

Ира Сухова, медик, подошла поближе. Она заметила трещину на ремешке браслета Артёма и протянула новый.

– Тёма, поменяй.

– Старый ещё держится.

– Вот именно.

Артём переставил блок.

– Не умирай, – сказала Ира. – Мне лень утешать Лену.

– Тебе не доверят, – отозвалась Лена.

Томаш проверил пакет рейса.

– Реплика архива закреплена за «Элладой». После расстыковки станет независимой.

– Люди прощаются, – сказала Лена.

– Я тоже.

После разрешения перехода первой уверенно вошла Майя, за ней Томаш. Следом, пригнувшись под верхней рамой шлюза, прошла Лена и поправила ленту, удерживавшую светлые волосы. Артём задержался у двери и обернулся. За переборкой продолжала работать «Геката», отдаваясь едва слышной вибрацией.

Ира подняла руку, Артём ответил и шагнул в шлюз.

Центральная ферма «Эллады» встретила их привычной невесомостью. Как в рабочих секторах «Гекаты», вдоль переборок шли магнитные дорожки и поручни. Сумки тянули карабины и норовили обогнать хозяев.

У перехода уже ждал Климов. Он сверился с реестром.

– Серов, Новак, Тен, Рош. Всё пристегнуть. При манёвре свободная вещь быстро находит чужую голову.

Майя перехватила чёрные волосы резинкой и защёлкнула болтавшийся конец ремня.

– По документам корабль МГТ-22 «Эллада», – продолжил Климов. – Для своих «Ласточка».

Лена оглядела фермы и кабельные короба.

– Кто назвал?

– Оптимист.

Климов вывел схему транспорта: осевая ферма с ходовым постом и двигателями, жилой барабан, грузовая кассета у кормы.

– Каюты с третьей по шестую. Через час расстыковка и инструктаж.

После расстыковки «Геката» медленно уменьшалась на обзорной стене. Артём смотрел, пока фермы и производственные блоки не слились с тёмным телом астероида. Жилой барабан начал медленное вращение, ощутимо потянуло к «полу» на окружности.

В кают-компании Климов развернул на столешнице рабочую схему.

– Пилот и командир здесь один – я. По манифесту вы пассажиры, но вахты стоите все. Автоматика ведёт корабль. Если не понимаете событие, будите меня.

– На манёврах? – спросила Майя.

– Работаем вместе. В обычном режиме каждый смотрит за всем кораблём в пределах допуска.

На столешнице появилось расписание четырёх вахт.

– Автоматически закрытые события не игнорировать, – добавил Климов. – Непонятные запросы не подтверждать, даже если выглядят штатно.

Этого хватило. Остальные разошлись по каютам, Артём остался.

– Мне нужен наблюдательный доступ к грузовой кассете и журналу доверия.

– Управление?

– Нет. Хочу видеть, если МДС снова провалится. Уже были случаи.

– Только на своей вахте, – согласился Климов. – Попытаешься расширить права, система отключит тебя.

– Принял.

На первой вахте Артём активировал свой допуск к кораблю.

– Только наблюдение, – напомнил Климов.

Артём приложил ладонь к столу. Браслет подтвердил личность, контактная полоса легла на затылок, и нейроконтур связал его с «Элладой».

В ощущения вошли тяга и расчётная дуга. Отдельным контуром вплелись связь и грузовая кассета. После тяжёлой, многоголосой «Гекаты» транспорт казался собранным вокруг одной задачи: довезти людей и груз до Марса.

Артём запомнил обычные задержки и порядок отклика систем. Всё в норме. На карточке МДС новых событий не было. Доказательная реплика с «Гекаты» оставалась закрытой.

– Чего ждёшь? – спросил Климов.

– Следующего провала.

Артём ещё некоторое время наблюдал, пока не уловил нормальный ритм корабля. Кивнув, отключил нейроконтур, и «Эллада» снова стала показаниями терминалов и слабой вибрацией под ладонью.

Первые дни прошли спокойно. Автоматика вела транспорт по расчётной дуге, экипаж сменялся на вахтах, где откровенно нечего было делать.

На «Элладе» невозможно было надолго исчезнуть из чужого поля зрения. После сна Томаш первым делом проверял журнал исключений. Майя тем временем перебрала все аварийные комплекты и дважды испытала защёлки. Пищевой рекомбинатор достался Лене; изучив его, она объявила, что человек, назвавший его «коком», никогда не пробовал приготовленную им курицу.

К концу недели Томаш достал пакетик настоящего молотого перца. Стоило его открыть, как по кают-компании пошёл резкий запах.

– Теперь мы цивилизация, – обрадовалась Лена.

– У меня на борту контрабанда? – спросил Климов.

– Гуманитарная помощь.

На новости тоже нашлось время. В Хаб-7 закрыли галерею после пылевой утечки, Порт задержал строительное волокно для проверки. В научной ленте снова появился межзвёздный объект 348I/GARA с необычной кривой отражения и близкой траекторией. Следом обсуждали будущую экспедицию к внешним спутникам. Кораблей ещё не было, но в разговорах уже звучал Титан.

Ближе к середине рейса Климов начал разворот. Маршевая тяга исчезла, и на осевой ферме пропало слабое продольное притяжение, но в жилом барабане тяжесть сохранилась за счёт вращения. «Эллада» развернулась двигателями вперёд и начала торможение.

Через три дня Артём пришёл сменить Томаша и застал его у терминала.

Тот поднял руку к рабочему слою и замер. Пальцы остановились над столешницей, взгляд перестал следить за строками.

– Томаш.

Ответа не было.

Артём оттолкнулся от поручня.

– Новак.

Никакой реакции. Артём уже потянулся к аварийному вызову, другой рукой ухватил Томаша за плечо и встряхнул.

Тот моргнул, будто вернулся откуда-то издалека, и сразу коснулся стола. Терминал свернул открытый слой и показал уведомление:

КРАТКАЯ ПОТЕРЯ РЕАКЦИИ ОПЕРАТОРА

РЕКОМЕНДОВАН ОТДЫХ

– Ты отключился, – сказал Артём.

– Нет, я просто задумался.

Артём не поверил. Несколько секунд назад Томаш не слышал собственного имени и не чувствовал руки на плече.

Климов прочитал уведомление и открыл локальную запись терминала.

– Новак, два часа отдыха.

– Я могу закончить вахту.

– Нет, не можешь.

Томаш отстегнул ремень кресла.

– Медицинского флага нет.

– Пусть так и останется.

После ухода Томаша Климов тщательно проверил воздух, вращение барабана и данные его браслета. Показатели оставались в допусках, ничего подозрительного не замечено, что могло бы повлиять на здоровье.

– Проверь системы и журнал, – сказал он Артёму. – Но не связывай события без причины.

Проверка ничего не дала. Транспорт работал штатно: новых обращений к закрытому пакету и событий доверия не было, доверие к МДС оставалось стопроцентным.

Карточка эпизода Томаша осталась в локальном буфере терминала. Без медицинского флага она не попадала в полный журнал рейса. Артём закрепил её вручную:

Краткая потеря реакции оператора