"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

Тихий трагический всхлип и признание, которое прорывалось с такой оглушительной болью, что, казалось, невозможно выдержать этот натиск.

— Больше некому защитить завров… и академию… и… и… и меня…

На мое плечо легла уверенная рука Эрики Магни и сжала так, словно через этот маленький дружеский жест пыталась отдать всю свою силу и храбрость, а еще передать простое знание: я здесь, я рядом с тобой.

— Нэш, ты глупости-то не говори. Мертва? Я? Ха! Да я еще спляшу на могилах врагов.

Я торопливо утерла мокрое лицо рукавом комбинезона, всхлипнула и вновь разревелась. Чувствовала себя при этом такой непроходимой дурой, что хотелось провалиться со стыда под землю. Сопливой идиоткой, которая ничего не может. Даже поговорить во сне со своим наставником и нормально попрощаться.

— Адриана, посмотри на меня.

Я зажмурилась и помотала головой, больше всего на свете желая еще хоть раз увидеть Эрику Магни живой и в то же время отчаянно этого страшась.

— Смертница, не заставляй меня кричать.

В голосе декана прозвенели те самые металлические нотки, при звуках которых затыкались самые неугомонные адепты, послушными лапочками становились невоспитанные завры и даже господин Бушующий на миг переставал бушевать.

— Я сказка, — мягко, даже с каким-то сочувствием напомнила она, стоило мне только поднять свой заплаканный взгляд. — Я жива ровно до тех пор, пока в меня еще хоть кто-то верит. И потом… Что еще за глупое «некому защитить»? А ты на что?

Я зло провела ладонью по мокрым щекам.

— Да что я могу сделать? Я же… просто ребенок!

— Грек твою налево, — беззлобно ругнулась госпожа Магни. — Нет, ну ты глянь на нее. Как ослушаться приказа и пойти с Бестией на штурм реки, чтобы отыскать на острове потерянных галчат, так «в себе не сомневаюсь». Как бросить учебу и помчаться на север по зову сердца, так «расступитесь, мы взлетаем». А как что посложнее выпало, так «ой, да что вы, что вы, я маленький ребенок, вот подержите смертоносную лошадку вместо меня»!

Я прикусила нижнюю губу и пристыженно отвела глаза.

— Адриана, сколько еще раз тебе надо повторить одно и то же? Давай загибай пальчики, моя неуверенная в себе крошка! Тебя выбрал артефакт и сделал Мором. Тебя выбрал Мясник и сделал своей наездницей. Тебя выбрала Бестия и приняла как матриарха. Тебя выбрал этот северный мальчик с глазами доброго убийцы… Я! Тебя выбрала я! И, между нами девочками, пришлось нехило так надавить на приемную комиссию, чтобы тебя приняли в академию З. А. В. Р. на факультет звездокрылов… Разве всего этого тебе недостаточно?

— Но Борщевика-то я так и не смогла остановить! — из какого-то чистого детского упрямства воскликнула я вместе с очередным всхлипом.

— Тудыть-растудыть…

Эрика Магни поднесла руку к лицу и с усилием помассировала виски.

— Да, Адриана, твой перевод на факультет ядожалов, мягко говоря, не был запланирован и не вписывался ни в одну из наших учебных программ. Да чего там таить, Максимус Медный не погладил никого по головке за столь «уникальную» адептку на своем факультете. Да, Борщевик не пал перед тобой на пузико на первом же тренировочном занятии. Но! Вспомни, что я сказала в то утро, когда вы показали мне весь процесс.

Я задумалась, с трудом вспоминая, когда вообще это было. В свете всего того, что случилось со мной в стенах академии З. А. В. Р., и того, через что я уже прошла, мои горькие «Ы-ы-ы…» на всю столовую казались таким пустяком.

— Вы сказали, что я не хочу подавлять ядожалов?

— Вот именно, Нэш. И ключевое здесь «ты не хочешь», а не «ты не можешь»!

Эрика Магни улыбнулась светло и открыто, как мог бы улыбаться тебе лучший друг в минуту душевного единения.

— Послушай меня, смертница. Послушай внимательно. Ведь может так случиться, что это первый и последний раз, когда мы говорим так честно и открыто, — сказала она. — Ты не станешь сильнее, мудрее, смелее, если продолжишь думать, что ты сражаешься одна. Запомни, смертница: невозможно быть одинокой в целом мире людей.

— И завров? — с какой-то наивной надеждой уточнила я.

Эрика согласно кивнула и исправилась:

— В мире людей и завров.

Мы помолчали.

Госпожа Магни смотрела на всю такую заплаканную меня, а я наблюдала за тем, как в небе, где зарождался рассвет, кружили белоснежные небовзоры, играли в салочки черные звездокрылы и с недовольным ревом посматривали на конкурентов сине-желтые ядожалы.

И в этой многозначительной философской тишине утра я наконец призналась:

— Я не знаю, что мне делать, госпожа Магни.

Декан со вздохом развернулась и прислонилась спиной к шершавому стволу, что рос позади.

— Я тоже не знаю, что тебе делать, — с убийственно спокойным лицом ответила легендарная дорал-кай.

В любое другое время подобный ответ заставил бы меня убедиться: выхода нет, и беспомощно сложить лапки. Но сейчас, вопреки здравому смыслу, это меня отрезвило.

Ведь если даже такие легендарные личности, как Эрика Магни, порой не знают ответов на вопросы, то и со мной все в порядке.

Осталось только понять…

— И что тогда? Ну, что вы делаете, когда не знаете, что делать?

— Просто иду и делаю хоть что-то, — с зашкаливающей честностью призналась дорал-кай.

— И как? Помогает?

— Чаще всего нет, — рассмеялась декан. — Чаще всего это вообще не то, что нужно делать, но… Это магическое «сделать хоть что-то» заставляет почувствовать себя живой. Понять, что ты неидеальна и все еще можешь творить полнейшую дичь. Посмеяться над собой в моменте и в конце концов увидеть, в какую сторону тебе нужно идти.

Ощущая, как от этих простых слов в центре груди становится тепло от чувства благодарности и неукротимой никем жажды жизни, я в последний раз всхлипнула, окончательно утерла слезы и сказала:

— Спасибо вам.

— Всегда пожалуйста! — бодро отозвалась наставница.

Не тратя времени на долгие прощания и лишние слезы, она пошла к краю.

Бойкая преподавательница с факультета звездокрылов, вездесущий матриарх в черном комбинезоне с россыпью звезд на рукавах, плечах и груди, неутомимая дорал-кай, которой в академии З. А. В. Р. до всего было дело.

А я смотрела ей вслед и удивлялась. Как за такой короткий промежуток времени эта женщина умудрилась так сильно на меня повлиять?

Что такого особенного было в ней, ее советах