Обратный отсчет - Токацин

Гедимин покосился на ампулы.

Вепуат встал напротив, напряжённо глядя на экран сигма-сканера. Через пару минут он шумно вздохнул и мотнул головой.

— Правое лёгкое… Слева разрыв закрылся, справа — только шире стал. Воздух под кожей…

— В разрыве отломок ребра? — деловито уточнил Айзек, берясь за свой сканер. Гедимин не удержался от нелепой ухмылки — он чувствовал себя механизмом, притащенным на ремонт. Боль отступила, но теперь грудь по контуру кровоподтёка неприятно зудела, и чем дальше, тем сильнее. Сармат поморщился и снова замер в неподвижности — его сканировали.

— Без отломков. Можно стянуть и заклеить, но… — Вепуат дёрнул плечом. — Никогда такого не делал. А если влезу, куда не надо?

Айзек тяжело вздохнул.

— А что делать? Тут никто не медик. Ладно, давай вдвоём. Что конкретно надо сделать?

…Гедимин сполз на край лежака и наклонился вперёд, опираясь на валик, уложенный на низкий стол. Подпорка была не самая удобная, и от позы рёбра снова заныли. Вепуат опрыскал всё, до чего дотянулся, анестетиком и дезинфектантами; от их запаха в голове Гедимина слегка прояснилось, но он этому не обрадовался. «М-да, нелегко механизму на техосмотре…» — он с опаской покосился на Вепуата, пристроившегося сбоку, и Айзека, вставшего над ним с сигма-сканером. Оба разглядывали его правый бок, особенно тёмный из-по обильного кровоизлияния.

— Гедимин, отключай боль, — вполголоса скомандовал Айзек. — Глубоко не вдыхай. Смотри в сторону. Придётся нам в тебе поковыряться.

Сармат судорожно сглотнул и отвёл взгляд. Боли не было — только холод и влага между рёбрами. Потом что-то дёрнуло мышцы — раз, другой…

— На месте, — сообщил Айзек; раздался щелчок — «щупы» сканера втянулись. — Два миллиметра вверх… Теперь я держу. Работай!

Дёрнуло ещё пару раз, и Вепуат с резким вздохом выпрямился и шагнул назад. Гедимин покосился на свой бок и успел увидеть, как из разреза между рёбрами выдёргивают тонкие длинные штырьки.

— Закрылось, — выдохнул Айзек. — Дренаж!

Мышцы снова дёрнуло, но уже слабее. Давящая боль под нижними рёбрами быстро ослабевала.

— Хватит, — сказал Айзек. — Теперь заклей, и пусть он так посидит. А я буду смотреть.

В его голосе слышалась странная усталость. Гедимин посмотрел на него и увидел на его побледневшем лице испарину. Вепуат залепил узкий разрез пластырем и выпрямился, тяжело дыша. Он тоже взмок, хотя весь процесс занял считанные минуты.

— Гедимин, ты как? — спросил Айзек, заглянув сармату в глаза. — Глубоко пока не дыши. Болит?

— Чешется, — пожаловался Гедимин, покосившись на пятна кровоподтёков. — И внутри, и снаружи. Has— sulu!

Айзек облегчённо вздохнул.

— Срастается! Тебе всё-таки сильно повезло, атомщик… — он покосился на сканер и радостно хмыкнул. — Можешь дышать!

Гедимин вдохнул — глубоко, расправляя помятые лёгкие. Нижние рёбра слегка заныли, и снова что-то шевельнулось под грудиной. «Ничего, это уже проще,» — сармат дёрнул уголком рта. «За неделю срастётся. Может, завтра уже встану.»

— Вроде ничего, — пробормотал Вепуат, глядя на сканер. — Теперь ему полежать до утра спокойно, а там…

Айзек взял со стола ампулы, потянул за край клейкой ленты, покосился на дозиметр.

— Тут девять микрокьюгенов. Милликьюген он за трое суток наберёт. Тогда флоний и введёшь… хотя — я бы и тогда не торопился. По филкам, до пяти милликьюгенов даже реакции нет.

Гедимин невольно поёжился. «Вот и на мне поставили опыт по радиобиологии. Пять милликьюгенов? Там, на Земле, от микрокьюгена шарахаются…»

— Про флоний и я так думал, — поддакнул Вепуат, с сомнением глядя на ампулы. — А вот блокатор… Тут, и правда, как-то… ксеноорганично.

Айзек пожал плечами.

— Смотри. Я уеду, останешься следить за Гедимином. Если до вечера ухудшений не будет, можешь дать блокатор. Если там что-то, что должно быстро отрегенерировать…

Вепуат уткнулся взглядом в пол.

— Так-то вроде нет… Мне только перикард не нравится. Похоже на ушиб, и его вроде беспокоит. Если начнёт копиться жидкость…

Айзек, стремительно мрачнея, оглянулся на Гедимина.

— Ещё одна операция, похлеще той… Следи за ним хорошо, ладно? Я буду приезжать каждые сутки. В крайнем случае беги к Хассинельгу, он с нами свяжется. Если нужна будет операция, не тяни! Кроме нас, её тут делать некому.

…Гедимин опустил голову на приплюснутый валик. Вепуат опрыскал зудящую кожу чем-то прохладным, но мышцы и кости под ней, срастаясь, всё равно нещадно чесались. «Странное дело,» — лениво думал сармат сквозь наплывающую дремоту. «От боли — взял и отключился. А от этой чесотки — не отделаться.»

— Регенерируешь? — сочувственно хмыкнул Вепуат, выглядывая из-под лежака. Гедимин смущённо сощурился.

— Ты бы хоть одеяло себе постелил…

— Незачем, — отозвался разведчик, накрывая одеялом Гедимина. — Оно парадное, с аппликациями… Не холодно?

— Жарко, — сармат дёрнул плечом, подавляя желание почесаться. — Видимо, всё срастается. Где мой скафандр?

— Вспомнил, — хмыкнул Вепуат, поднимая со стола одинокую ампулу. — Тут, в пещерах. И скафандр, и плазмомёт… Я их замотал защитным полем — мало ли… Говоришь, жарко?

Он, оголив пальцы, тронул сармата за запястье.

— Держи руку ровно. Введу тебе блокатор. Тут, и правда, не заметишь, как мутируешь.

…Вепуат ещё долго ворочался на полу, расправляя чешуйки брони. Гедимин лежал, прикрыв глаза. Свежий прокол на руке болел сильнее всего, зато жар и зуд заметно ослабли — механизм регенерации теперь работал вполсилы. «Завтра пойду за скафандром,» — решил сармат. «И осторожно осмотрю окрестности. Тут вроде как граница всей планеты, её край? Никогда не видел планет с краями…»

4 день Огня, месяц Мысли. Равнина, Дальний Край, у перехода в Тлаканту

— Гедимин!

Чужой голос был слышен невнятно, как сквозь слой стекловаты. В ушах звенело, сердце колотилось где-то под горлом. Гедимин чувствовал, как его трясут, как подхватывают под мышки и рывком сажают. Он попытался открыть глаза, но не смог — веки будто налились свинцом. Звон стал громче. Сармат шевельнул рукой, хотел утереть холодный пот — пальцы тряслись, странно отяжелевшее тело не подчинялось.

— Гедимин! Ну теск, ну давай же…

Холодная игла вошла под кожу, что-то обожгло руку изнутри. Сармат судорожно вздохнул — лёгкие развернулись вполсилы и тут же сжались. Резкая боль под грудиной заставила его зашипеть. Кто-то над головой вскрикнул.

— Гедимин, не спи! Открой глаза! Ты меня слышишь⁈

Его снова трясли, но обмякшее тело вытекало из чужих рук. Под головой