Шайтан Иван 9. - Эдуард Тен

Не стоит, месье…?— Жубер, месье. Натан Жубер.— Отлично, месье Жубер. Во сколько вы оцениваете ущерб?— Пятьдесят франков, месье. И то лишь из уважения к вашей честности и… лихости ваших людей, — усмехнулся он, скользнув взглядом по лицам бойцов.

— Будем реалистами, Жубер. Эй, любезный! — окликнул я одного из рабочих.— Чего изволите, месье? — тот с готовностью подскочил.— Сколько вам хозяин платит за всю эту работу? Отвечай! — резко добавил я, когда тот замешкался.— Так… это… десять франков и восемьдесят сантимов, — смущенно пробормотал рабочий.

Я выразительно посмотрел на Жубера. Тот поморщился.— Иди, работай, — недовольно буркнул он в сторону рабочего.— Но битая посуда, мебель… — начал было перечислять трактирщик.— Двадцать франков с лихвой покроют всё, — мягко, но твердо прервал я его.— Но, месье! — Жубер возмущенно всплеснул руками.— Двадцать пять. И ни сантимом больше. И то лишь из уважения к тому, что вы проявили к нам уважение первым.

Морщины на лбу Жубера резко обозначились, а затем разгладились. Я протянул руку.— Договорились?— По рукам, — кивнул он и пожал мою ладонь, крепко обхватив её и с силой сдавив костлявыми пальцами.

Ответный ход не заставил себя ждать. Я сжал его руку так, что кости хрустнули. Жубер крякнул от неожиданности и с удивлением, смешанным с болью, взглянул на мое абсолютно спокойное лицо.— Достаточно?— Вполне, месье, — процедил он, поспешно отдергивая и растирая кисть. Бойцы наблюдая за этой картиной лишь усмехнулись. Неожиданно к нам подошла девушка лет шестнадцати, худенькая с покрасневшим от смущения лицом. Светлые волосы заправленные под чепчик, её серые глаза смотрели на Пашу.

— Благодарю вас месье, за то, что вчера вы не позволили мне упасть и защитили от этого мерзкого Обона. Она присела в низком книксене. Я перевёл Паше её благодарственную речь.

— Простите мадмуазель, а кто благодарит? — улыбнулся я.

— Роза, месье.

— Паша, её Роза зовут.

— Да чего уж там, бывает. — Смутился Паша и покраснел.

— Наш железный Паша смутился, — воскликнул Матвей и получил в бок от Саввы. — Заткнись. — Тихо прошипел он.

— Хозяин, мы закончили. Доски больше нет, завтра привезут. Мы оставим инструмент, завтра с утра продолжим.

— Ладно идите. — отпустил их Жубер.

Я расплатился с довольным хозяином.

— Может перекусите, месье? — предложил Жубер.

— Есть хотите? — мог бы и не спрашивать.

Бойцы стали усаживаться за стол рядом с двумя типами.

— Всё равно, вам не жить ублюдки, — зло процедил один из них. С ненавистью глядя на нас.

— Жако, тише. Они могут услышать нас. Сери узнал где они живут. Мы навестим их и спросим за всё. Он сказал, что с ними ещё девка в съёмном доме.

— За Бежона я с них шкуру сниму.

— А вот это уже серьёзно. Славно ребятки оторвались. Видно кого-то оформили со смертельным исходом. — Подумал я усышав разговор бандюков. — Надо что-то решать и принимать кардинальные меры. Вот, б….ь, тебе тихо и незаметно. — Пролетели мысли в голове.

— Так бойцы. Матвей прикрой вход, никого не впускать. Вы берёте этих двоих. Без церемоний, жёстко. Всё ясно? — еле кивают головами. Их взгляды стали холодными и сосредоточенными

— Начали.

Я так и остался сидеть на месте. Бойцы растворились в полумраке зала. Послышался резкий скрежет опрокидываемых стульев, глухие, мясистые удары и тяжёлый звук падающих тел. Всё стихло так же внезапно, как и началось.

Поворачиваюсь и краем глаза ловлю побелевшее, застывшее в ужасе лицо Жубера. Паша и Савва уже заканчивали упаковывать и связывать двоих бандитов.

— Командир, — донёсся голос Матвея от входа. — Тут какой-то мужик ломится, кричит: «Месье Смирнов!» Впускать?— Впусти, раз так настаивает.— Мне нужно видеть месье Смирнова, срочно! — настойчивый голос пробивался сквозь дверь.— Пусти его, Матвей.

В зал почти вбежал мужчина лет сорока. Серый плащ, шарф, который он в нервной спешке разматывал. Лицо — обычное, ничем не примечательное, но сейчас бледное от холода или волнения.— Отец! — Роза бросилась к нему, помогая снять промёрзшую одежду.

— Месье Смирнов, я должен сообщить вам нечто чрезвычайно важное. Это касается вашей жизни и жизни ваших людей, — выпалил он, переводя дух.Его взгляд упал на связанных в углу бандитов. Лицо на миг осунулось, но он быстро взял себя в руки, и в глазах зажёгся холодный, профессиональный интерес.

— Позвольте представиться. Мартен Мери, агент криминальной полиции Сюрте семнадцатого района. Моя задача — наблюдение и контроль за криминальными элементами на вверенном мне участке.Я молча смотрел на него, ожидая продолжения.— По личному поручению инспектора Кульена я вёл за вами наблюдение.Моё молчание было красноречивее любых вопросов.— И в ходе этого наблюдения я обнаружил, что за вами, в свою очередь, следили люди Жако.— Это тот, что сейчас тихо лежит в углу? — спросил я с нарочитым равнодушием.

Мери подошёл ближе, наклонился.— Боже правый… Да, это он. Жако. А это Гози, его правая рука, — агент выдохнул, и в его голосе прозвучала тревога. — Месье Смирнов, вас ждут колоссальные неприятности. Жако никогда не простит такого унижения. Его банда — это не просто уличная шайка.Бледный как полотно Жубер подобрался к нам.— И меня его месть не минует, — тихо, с отчаянием прошептал хозяин харчевни.

В этот момент один из бандитов, Жако, очнулся.— Немедленно развяжи меня, грязная свинья! Я изрежу тебя на ленты! — его хриплый шёпот был полон такой животной ненависти, что по спине пробежал холодок.— Паша, заткни его.Раздался глухой, смачный удар сапогом в корпус. Бандит захрипел, заходясь беззвучным кашлем. Паша с деловым видом затолкал ему в рот грязную обтирочную тряпку. Второй, Гози, лежал без движения.

— Итак, месье Мери, что ещё вы хотели сообщить? — спросил я, возвращаясь к агенту.— Я полагаю, вам и вашим людям следует немедленно исчезнуть. У меня есть несколько надёжных адресов, где…— Простите, месье Мери, — мягко, но неумолимо прервал я его. — Но позвольте спросить: с чего это агент уголовной полиции столь… горячо озабочен безопасностью случайных, с моей точки зрения, людей?

— Я отец Розы, — тихо, но твёрдо сказал Мери.

— Ваши люди спасли мою девочку от увечья, а возможно, и от смерти. Банда Жако уже больше трёх месяцев устроила в этой харчевне свою штаб-квартиру. Они выгнали или «убрали» всех, кто мог составить конкуренцию в округе, и теперь чувствуют себя здесь