Шайтан Иван 9. - Эдуард Тен

полными хозяевами. Моя дочь работает у месье Жубера около года. В последнее время эти подонки не давали ей прохода. Я боюсь даже думать, что с ней станется, если они решат её просто забрать. — Он передёрнул плечами, словно сбрасывая тяжкий груз мыслей. — Они жестоки и абсолютно безжалостны.

— И почему инспектор Кульен допускает подобный беспредел? — спросил я.— Месье Смирнов, Кульен — простой инспектор, — горькая усмешка тронула губы Мери. — В его подчинении пятнадцать сержантов на весь район и четыре агента криминального отдела, включая меня. Он делает, что может, но его возможности… ограничены. Силы просто несопоставимы.

— Прямо как наши лихие девяностые, — молнией пронеслось в голове. Картина стала до боли знакомой.— Понятно. Значит, месье Мери, и вы, месье Жубер, готовы помочь мне в меру своих сил? — посмотрел я на них по очереди.

— Конечно, месье Смирнов! — их ответ прозвучал почти хором, в голосах слышалось облегчение и решимость.— Вот и отлично. Месье Жубер, у вас найдётся свободная комната? Уединённая?

Глава 14

Жубер провёл нас в подвал. Небольшая комната, заставленная старым хламом и пропахшая сыростью и затхлостью. Приказав хозяину никого не впускать и не подслушивать, я приготовился к беседе. Мне принесли единственный стул. Бойцы встали за моей спиной стеной. Бандитов посадили на голый пол спиной к груде ящиков. Если Жако сверлил пространство ненавидящим взглядом, готовый убивать, то его подручный, Гози, смотрел настороженно, — в его глазах читался холодный, липкий страх.

— Начнём с главного, — я кивнул на Жако. Паша молча подошёл, вынул из его рта грязную тряпку и встал рядом, сложив руки на груди. Жако с хрипом откашлялся, сплюнул на пол и, шепелявя из-за разбитой губы, прошипел:— Ты сломал мне зубы, ублюдок… (Французские ругательства не впечатляли, так, бледная тень). — Тебе они больше не понадобятся. Мёртвым зубы ни к чему, — произнёс я ровным, будничным тоном. Именно эта обыденность прозвучала зловеще. Жако на миг захлебнулся своей яростью. Гози заметно задрожал. — Так за что на нас такая злоба? — спросил я. Молчание. Тяжёлое, упрямое.

— Может, волшебную иголочку, командир? — раздался сзади задумчивый голос Саввы.— Савва, не пугай, — не оборачиваясь ответил я. — Уж больно часто ты к ней прибегаешь. Прямо заигрался.— Да я так… Всё равно молчат. Не ночевать же нам с ними тут.— Ладно, уговорил, сладкоголосый, — вздохнул я. — Растаскивай их по углам. Начнём с буйного. Бойцы действовали чётко без суеты. Затолкали кляп обратно в оскал Жако, оттащили его в сторону и пригвоздили к полу, оголив по локоть правую руку. Матвей, не знакомый с нашими «методами», наблюдал с нескрываемым и жутковатым интересом. Горящие свечи, пляшущие тени на стенах, создавали и без того жуткий антураж. Я подошёл и присел на корточки перед Жако, глядя прямо в его переполненные бешенством глаза.— Последний шанс, Жако. Будешь говорить? В ответ молчание и ненависть. — Савва, действуй. — Я сел на стул и внимательно наблюдал за Жако. Савва всадил иглу аккуратно и медленно. Попал с первого раза. Паша придавил завывшего и дёргающегося Жако. — Достаточно, — сказал я секунд через десять. Жако хрипел, покрылся потом и обмочился. Гози окаменел с широко открытыми от ужаса глазами и не мог пошевелиться. Казалось, что он перестал дышать. — Савва, кончай с ним, чисто. — Приказал тихо, понимая, что возиться с Жако бесполезно. Савва кивнул. Взялся его за голову, резко свернул ему шею. Раздался влажный хруст, Жако дёрнулся и затих. Повернулся к Гози, который видел всё. Он затрясся и замычал. Паша вынул кляп. — Не… на.до пытт.ать ме. е.ня, я всё ска. а. жу. — Стал заикаться Гози. — Успокойся Гози. Тебя не будут пытать. Ты ответишь на мои вопросы и всё. — Хищно улыбнулся я. Гози закивал головой. — Так почему вы собрались убить нас? — В драке ваши люди убили Бежона, брата Жако. Он решил отомстить вам. — А зачем вы затеяли драку? — Бежон сказал, что это чужаки и надо их проучить и обчистить. Мы не знали, что ваши люди обучены так драться. После драки выяснилось, умер ещё один наш человек, а третий не может двигаться. У него сломана спина. Жако сказал, найти вас и наказать примерно, урок другим. — Гози, ты помощник Жако, где он хранит вашу кассу?

— У одноглазого Шлизо, он живёт на Садовой улице, третий переулок. — Сколько ещё человек в банде и где вы обитаете? — В квартале от Садовой, в доме на Комели 8. Там обычно восемь, десять человек и люди Себастьена, семь человек, за малым рынком. Остальные, мелкие шайки, платят ежедневную плату Судье. Это сборщик налогов. — – Всё серьёзно и основательно. Раз уж влезли в это дерьмо, нужно хоть что-то поиметь с этого. — Рассуждал я слушая Гози. — Хотите я покажу вам место где Жако хранил самые ценные вещи. Никто не знает кроме меня. Я отдам вам всё, что имею в своём хранилище, только не убивайте меня. Умоляю вас. — Гози заплакал. — А сколько умоляло тебя сохранить жизнь, сколько судеб вы погубили смеясь и наслаждаясь беспомощностью ваших жертв… — Я кивнул Паше. Он, без замаха, всадил в сердце Гози свой острый нож.

Обдумав ситуацию, я понял: медлить нельзя. Нужно было действовать быстро и решительно. Мери и Жубер сидели в полумраке зала, и от их напряженного ожидания воздух казался густым и тяжёлым.

Я вошёл и, не садясь, сразу перешёл к сути.— Жубер, в подвале лежат Жако и Гози. Помогите моим людям упаковать их. И придумайте, как избавиться от тел. Надёжно. Чтобы в обозримом будущем никто не смог даже строить догадки об их судьбе.

Жубер побледнел, его кадык судорожно задергался. Он молча кивнул.— Вот вам за хлопоты, — я положил на стол две золотые монеты, которые глухо звякнули в тишине. — Десять франков.

Жубер взглянул на золото, и в его глазах мелькнуло что-то помимо страха — расчёт. Напряжение в скулах чуть ослабло.

Я повернулся к Мери.— Теперь вы. Знаете Одноглазого Шлизо?— Знаю, — Мери держался куда бодрее Жубера. — Это крёстный Жако, его доверенное лицо.— Коротко: где живёт, кто при нём, как устроено жилище.— Дом на Садовой. При нём сын и один постоянный охранник. Служанка приходящая. А штаб-квартира Жако — на Комели, восьмой номер.