Искры Феникса. Том 1. Презренное пламя - Анна Вада

Их поганая энергетика сконцентрировалась на мне с такой силой, что мир поплыл перед глазами, и я инстинктивно вцепилась в предплечье красноглазого, пытаясь устоять на ногах. Феррад бросил на меня ядовитый взгляд, что-то прошипел сквозь зубы, но остался на месте, давая мне секунду, чтобы прийти в себя.

— Можем идти, — выдохнула я, отнимая руку и с ужасом заметила, что его кофта прожжена и тлеет.

Он на мой еще больший испуг лишь отмахнулся. Я же завороженно наблюдала, как ожог на его коже затягивается прямо на моих глазах.

Взлетная площадка кипела жизнью, как и в моей памяти, но теперь рабы походили на жертв пожара. Их тела были испещрены ожогами. Кто-то получил помощь, и теперь их кожа покрылась грубыми шрамами; за другими никто не стал ухаживать — их спины и конечности чернели от струпьев и волдырей. Одна наяда с обугленным крылом смотрела в пустоту потерянным взглядом. Повсюду мелькали особи с опаленными волосами и выгоревшими клоками шерсти.

«Нет, это не могла сделать я», — отчаянно твердила себе. Одно дело — слушать рассказы, другое — видеть шрамы, и совсем третье — осознавать, что источник чужого горя это ты.

Тело сжалось от мучительного чувства вины. Последней каплей стали старые существа, которых, точно никто не лечил, их гнали как скот на убой. Это я обрекла их на муки.

Глаза заволокло слезами, но я шла рядом с Ферром, почти с благодарностью впитывала боль от геррианской энергии — она была ничтожной по сравнению с их страданиями.

Передо мной встал вопрос, полный тихой горечи: не высока ли цена моего присутствия в этом мире? Сколько жизней я спасла уничтожив рабовладельческий город, а сколькие, наоборот, омрачила? И больше всего меня терзала мысль о тех, кто не мог постоять за себя, — самых уязвимых, перед кем моя вина была особенно тяжела.

Я смотрела по сторонам, повторяя это ты ты виновата! Но мои терзания резко оборвались. Я замерла на месте, начисто вытерла слезы рукавом и уставилась на вереницу рабов идущих впереди. Это были мужчины разных рас. И я стояла, не решаясь сделать шаг в их направлении, все еще надеясь ошибиться.

Не-мо-жет-быть.

Сердце пропустило удар. Всё внутри сжалось, будто перед взрывом вакуумной бомбы. Имперская клятва на груди вдруг раскалилась. Я снова протерла глаза, с ужасом понимая — мне не кажется.

Рыжая шевелюра мужчины, удаляющегося от нас, вдруг вздрогнула и замерла — словно он ощутил мой гнев. Точно! Чувствует, гад!

Тишину плато разрезал мой собственный, душераздирающий вопль.

— Не сбежишь!

Термоядерная волна ярости прокатилась изнутри, сменяя ступор на слепое, безудержное ликование. Это был он! Я узнала его даже в одном ошейнике — Олег собственной персоной. Здесь, в чертовой другой галактике! Гнев оглушил, выжег все остальные чувства.

Уничтожу. Превращу в пепел. Развею по проклятым барханам! Нет страшнее мести, чем месть той, которая сгорает, в прямом смысле от гнева!

Олег, запрокинул голову, его тело под моим взглядом выгнулось дугой так, что он, словно балерина привстал на цыпочки, после он рухнул голой задницей на землю. Он, корчился в пыли, словно опрокинутый жук.

Ферр перевел прищуренный взгляд с него на меня.

— Угомонись, Алисанда, или мне придется принять меры.

Мои глаза пылали, от языков пламени на лице Ферра заплясали блики, пальцы судорожно сжимали полы камзола. Из-за него пострадали невинные! Они умерли из-за него! И Таня осталась там одна, из-за него! Это из-за него я оказалась здесь!

— Убью! Я должна его убить! — мой голос сорвался на визг.

Плечо моего камзола вспыхнуло. Я с наслаждением наблюдала, как Олег бьется в судорогах, будто пытается сбить со спины несуществующее пламя. Как скрёбет ногтями по земле…

К Олегу уже побежал надсмотрщик. Но Ферр скомандовал на шанарском, тоном, не терпящим возражений:

— Всем оставаться на местах!

Он оставил меня на попечение охраны, чьи железные руки легли мне на плечи, а сам мгновенно очутился рядом с Олегом. Красноглазый слегка коснулся носком ботинка, голого мужчины, но и этого оказалось достаточно, чтобы перекинуть землянина на живот, словно Олег не имел веса.

Феррад выругался на герриансеом, прижал бьющееся в агонии тело к земле и жестом подозвал двух воинов.

Что мать вашу тут происходит? Я не поверила своим глазам. Геррианцы начали поднимать Олега. А Ферр с перекошенным от ярости лицом так же мгновенно возник передо мной.

— Асхин патар натеро! — его голос был подобен раскату грома. Он встряхнул меня за плечи так, что чуть не слетела голова.

— Ферр, я сделаю что угодно, только убей его! Я знаю, ты можешь! Просто убей! — я задыхалась от обиды. Воины с неподдельной заботой понесли Олега дальше. Камзол на мне задымился сильнее.

Красноглазый занервничал. Молниеносным движением он достал что-то из-за пазухи и всадил мне в шею. Боль была острой и короткой, как укус осы.

— Крайняя мера, Эрра, — прозвучало где-то совсем рядом.

Сознание начало уплывать, затягивая мир в густой туман.

— Убей его, Ферр... Жизнь за жизнь... — я уже не говорила, а скулила, цепляясь за последние проблески мысли. — Убей, миленький...

Господи, только я могла назвать этого красноглазого монстра «миленьким». Или это было действие от укола.

— Встретимся на Герриане, Алисанда, — его голос прозвучал будто из-под толщи воды.

Я почувствовала запах горящей плоти, когда он подхватил мое тело обожжёнными вновь руками.

Глава 19 Драг

Сон на этот раз стал моим спасением. Я так долго балансировала на волоске от нервного срыва, но вновь сумела проскользнуть мимо. Благодаря тому существу, что наделило меня своей огненной силой.

Он больше не пытался подчинить — он чувствовал моё смирение. Позволял ощутить нечто, лежащее за гранью понимания. Элементаль больше не принимал пугающих меня обликов, будто вычерпал из памяти всё, что могло причинить боль, за что я была ему безмерно благодарна. Если в прошлую встречу я в полной мере познала его кнут, то на этот раз он заманивал меня пряником. И я принимала всё, что он предлагал.

Чувства были странными: успокаивающие, полные сожаления. Его невесомые прикосновения напоминали отцовские поглаживания — без тени пошлости и скотских мыслей. Он стал для меня чем-то родным. Тем, без чего я уже не смогу жить, если потеряю.

Я ощущала внутри частичку, оставленную этим духом. Элементаль убеждал, что я смогу взрастить его дар, если наберусь терпения. Он нуждался во мне, и с каждым