Графиня де Монферан - Полина Ром

— Я так и думал… Завтра с утра к тебе придёт учительница. Надеюсь, ты будешь заниматься со всем старанием. И еще… — он с ног до головы оглядел Николь, нервно теребящую в пальцах тонкий батистовый платочек, брезгливо поморщился и сообщил: — Ты выглядишь… — он снова сморщился, как будто закусил лимон, — я найму тебе компаньонку, которая обучит тебя манерам. Ступай.

Николь вышла из комнаты, с трудом сдерживая слезы, и, постаравшись сделать это незаметно, промокнула платочком испарину на лбу.

«Какой… какая скотина надменная! Неужели теперь так и придётся жить?!»

Она вернулась в комнату, чувствуя себя растерянной и полностью деморализованной, совершенно не представляя, как все это перенести. Не понимая, что сейчас нужно делать: можно лечь и отдохнуть после вчерашнего, или же есть какие-то обязательные действия на остаток дня. Немного поколебавшись, Николь заговорила с камеристкой:

— Сюзанна, а граф… он всегда такой? — и сообразив, что вопрос задан не очень корректно, Николь добавила: — Всегда такой строгий?

Служанка кинула на госпожу быстрый взгляд и тут же, снова опустив взгляд в пол, тихонько подтвердила:

— Всегда, ваше сиятельство. Господин граф любит, чтобы все было так, как он желает, — и уже совсем тихо закончила: — Лучше ему не возражать.

От этой последней фразы, сказанной на грани слышимости, у Николь мурашки пробежали по коже. Больше всего сейчас ей хотелось вернуться в замок баронессы де Божель, в свою неуютную облезлую комнату, к Клементине, Еве и Абелю, и даже — к мачехе. На фоне графа баронесса де Божель казалась ангелом небесным.

Кроме того, Николь прекрасно понимала, что не осмелится обратиться к мужу с просьбой помочь мачехе и сестре: мужа она откровенно боялась.

* * *

На следующий день через час после завтрака прибыла бедно одетая женщина лет сорока, в скромном потертом платье, почти без украшений, но державшая себя достаточно уверенно. Она небрежным жестом руки отпустила лакея, который её привёл, поклонилась Николь и сообщила:

— Меня зовут мадам де Мерсе. Господин граф нанял меня обучать вас, ваша светлость. Встаньте!

Растерянная Николь поднялась, а дама продолжала командовать:

— Пройдите вперед, ваше сиятельство… Поворот… Сделайте книксен… А теперь — сделайте реверанс…

Все это время учительница стояла недалеко от входа в комнату. Найдя глазами застывшую в углу Сюзанну, она требовательно приказала:

— Стул!

Удобно устроившись и тщательно расположив складки широкой юбки в необходимом ей порядке, мадам де Мерсе объявила графине:

— Все не так плохо, как я думала. У вас, ваше сиятельство, молодое и гибкое тело. Но все же занятия вам необходимы.

После этого началась самая настоящая муштра. Мадам подробно объясняла, что именно не так делает Николь, и заставляла её повторять одно и то же действие десятки раз. Она не была злой, не пыталась как-то унизить или задеть графиню, но оказалась очень требовательной и дотошной, не желая спускать ученице ни одного огреха. Занятия продолжались больше часа, и, когда у Николь уже ноги гудели от усталости, мадам де Мерсе встала, поклонилась и сообщила:

— Я вернусь завтра, ваше сиятельство, в это же время, а сейчас — позвольте мне откланяться, — она поклонилась ещё раз и ушла.

Поражённая Николь немедленно плюхнулась на стул, устало подумав: «Потрясающее самообладание! Интересно, с графом она себя ведёт так?»

Долго отдыхать Николь не пришлось. Лакей доложил:

— Госпожа Жюли де Тремон, ваша компаньонка, ваше сиятельство.

Женщине было лет тридцать семь, она находилась на той тонкой грани, когда молодая женщина начинает превращаться в почтенную даму. Этот переход все воспринимают по-разному: кто-то смиряется с возрастными изменениями, с достоинством принимая шрамы, нанесённые временем, а кто-то безудержно молодится, иногда переходя границу хорошего вкуса.

Мадам Жюли де Тремон была из первых. Ее тёмные волосы уже припылило изрядное количество седины, лицо было слегка припудрено, на щеке — одна аккуратная мушка. Она не пыталась спрятать свой возраст накладными буклями или избытком косметики. Её платье из светло серого шелка выглядело одновременно элегантно и достаточно скромно. Держала она себя строго и как-то очень быстро дала понять Николь, кто в их паре является старшей:

— Госпожа графиня, ваш муж нанял меня для того, чтобы я познакомила вас с придворной жизнью и обучила нормам этикета. Вскоре состоится ваше представление его королевскому величеству, и у нас с вами не так много времени. Начнём с вашего гардероба…

— Как зовут вашу камеристку, ваше сиятельство?

— Сюзанна, госпожа де Тремон.

— Вы можете обращаться ко мне: мадам Жюли, — сообщила компаньонка и строго добавила, — Сюзанна, помогите мне осмотреть гардероб её сиятельства.

Осмотрев одежду графини — одно из двух платьев, которые привёз в баронство месье Шерпиньер, и два роскошных туалета, которые уже висели там к моменту приезда Николь, — госпожа де Тремон нахмурилась, недовольно качнула головой и сообщила:

— Я вынуждена буду поговорить с господином графом.

Глава 20

Кто его знает, что именно высказала графу госпожа де Тремон, но со следующего дня у Николь появилось расписание, которому компаньонка заставляла неукоснительно следовать. Все время бодрствования графини было расписано буквально по минутам. Львиную долю дня отнимали портнихи. Было их две, и каждая приходила со своим штатом работниц и помощников.

Белошвейка мадам Трик, которая из тончайшего батиста и нежных кружев шила потрясающей красоты нижнее белье, при очередном визите, нервно оглянувшись на ожидающую в углу мадам Жюли, тихонько сообщила:

— Госпожа графиня, у меня есть давний друг, месье Филомен… Он один из лучших вязальщиков чулок во Франкии! Его чулки покупала сама Мария де Рителье. Так вот, госпожа графиня, несколько месяцев назад он приобрёл удивительную машину*, которая вяжет чулки такой тонкости, какую раньше и представить себе было невозможно! Не желаете ли вы, ваше сиятельство, приобрести такие?

Николь посмотрела на сидящую мадам Жюли и так же шёпотом ответила:

— Я думаю, вам лучше поговорить об этом с моей компаньонкой, возможно, она захочет посмотреть эти изделия, — а потом совсем уж тихо добавила: — А я соглашусь носить их, если вы сделаете тот шов на панталонах, что я просила.

Так в гардеробе юной графини появились те самые шелковые чулки — новинка, которая, по словам мадам Жюли, будоражила весь Парижель.

К удивлению Николь, оказались они хоть и мягкими, и даже — бесшовными, но довольно толстыми и слабо тянущимися. Однако и у камеристки, и у компаньонки эти чулки вызвали бурю восторга. Обе они поражались качеству работы и восхваляли искусство мастера.

Николь не сразу поняла, чем вызваны