Графиня де Монферан - Полина Ром

пару лет их семейной жизни и после которых муж отправлялся в командировку, иногда пропадая на пару месяцев. Вот про эти командировки он рассказывала мало, неохотно и только в общих чертах. Так что Николь была почти готова получить расплывчатый ответ, однако граф, как будто что-то решив для себя, спросил:

— Ты вспомнишь графиню де Рителье, дорогая?

— Ну… Я видела её при дворе всего несколько раз, и пожалуй, лучше помню её младшую дочь. Хотя обе сестры относились ко мне пренебрежительно, но вроде как, Монферан питал к Леони какие-то чувства. Только ведь это дело прошлое, и помнится, как только закончился траур по его величеству Филиппу, король выдал обеих девочек замуж. Я не ошиблась?

— Так и есть. Обе получили в мужья графов, из тех, что сидят на своих землях и не стараются ошиваться при дворе. Но в данном случае, новости касаются не их. Они живут далеко, рожают детей, за ними присматривают и там всё спокойно. У этих девушек не было такого бешеного честолюбия и жадности, как у их матери. В этот раз новости касаются самой графини и, честно говоря, звучат довольно забавно…

Граф Андре де Сегюр никогда не был слишком болтлив, но после смерти Клода де Монферана, кое-какие подробности всей интриги Николь узнала. Андре делился с женой тем, чем уже было можно. Впрочем, тогда вся история, рассказанная Андре, показалась Николь каким-то авантюрным романом, не имеющим к ней особого отношения. Одна только биография Марии де Рителье, шагнувшей от нищей бесприданницы на место фаворитки короля, чего стоила!

И вот теперь пришло время выслушать заключительную часть этого самого романа:

— Подожди, но ведь его величество Франциск почти сразу отослал графиню Рителье в её собственные земли о запретил приближаться ко двору. Публичного скандала и осуждения он не хотел, но и держать при дворе даму, которая тайно встречалась с эспанцами и мутила какие-то дела…

— Это действительно забавная история, Николь. Я лично собирал для его величества все факты биографии графини ещё тогда, когда король Филипп, его отец, был жив и здравствовал. Это досье было необходимо принцу для того, чтобы не давать графине ссорить его с королём. А ведь такие попытки были, хоть и действовала дама весьма тонко. А забавным мне в этой истории кажется то, что эта женщина, эгоистичная до мозга костей и всегда любившая только себя саму, родившая дочерей чтобы заиметь рычаг влияния на его величество и изо всех сил собирающая титулы, земли и богатства, внезапно лишилась власти и возможности влиять на нового короля. Ты же знаешь, его величество Франциск не забрал у неё ни одного клочка земли, хотя и мог бы это сделать. Но судьба решила покарать её по другому.

— Судьба? Ты о чём, Андре? — удивилась Николь.

— Она всегда крутила мужчинами и женщинами, используя их в своих играх, но заскучав в своём роскошном замке, она решила устроить свой собственный двор так, чтобы было чем заняться. Графиня собрала при замке окрестных аристократов и, поскольку была весьма богата и титулована, то некоторое время этот двор даже выглядел вполне прилично. А потом судьба послала ей некоего нищего баронетта Бетьена де Люммо, и наша циничная графиня влюбилась! Ирония судьбы в том, Николь, что этот самый Бетьен де Люммо — точная копия самой графини в молодости. Ему двадцать лет. Пишут, что он очень красив, искусно слагает мадригалы, неплохо поёт, и в целом — весьма образован и умеет поддерживать беседу. Мало кто из женщин двора графини смог устоять перед ним. Так вот, Господь послала графине любовь... Самую чистую и искреннюю любовь к этому прохиндею.

— Подожди, но ведь она сташе меня, а ему… сколько ты говоришь?!

— Двадцать лет, ну может уже — двадцать один. А ей — почти пятьдесят, хотя говорят, что она выглядит моложе.

— Она с ума сошла!

— Похоже, так и есть, — усмехнулся Андре. — Представляешь, он даже уговорил её сочетаться браком! Поскольку этот брак не был одобрен его величеством, то, разумеется, нового титула баронетт не получил и так и остался баронеттом. По законам Франкии морганатический* брак не даёт супругу, пережившему другог, о права на полное наследство. Поэтому юный наглец сейчас успешно разоряет графские земли, зная, что после смерти жены ему мало что достанется...

Всё это было довольно давно случившаяся история и Николь никогда не воспринимала графиню как личного врага — слишком далеки они были друг от друга. Да и впрямую Мария Рителье не пакостила, предпочитая пользоваться услугами покойного де Монферана. Поэтому сейчас Николь даже пожалела стареющую графиню, со вздохом сказав:

— Действительно — ирония судьбы…

Из-за всех этих новостей сегодняшний супружеский ужин прошёл как-то торопливо и немножечко грустно. Нет, в целом всё было совсем не плохо, местами даже — замечательно. И то, что Ингрид устроила свою судьбу и родила детей, и то, что Клементина выросла такой самостоятельно и независимой и не мечтает выскочить замуж за светского хлыща, и даже то, что судьба позволила графине де Рителье хлебнуть именного того, чем она потчевала других людей всю свою сознательную жизнь. Всё это было и хорошо, и важно, но чего-то Николь не хватало и она, отодвинув пустую чашку и поднявшись из-за стола, сказала:

— Пожалуй, пора отправляться спать, Андре… Уже поздно, а завтра к нам с утра приедет баронессе Белмут. Старая скряга решила раскошелиться и пожертвовать хорошую сумму на благотворительность. Я не буду отказываться, раз уж ей не терпится перед смертью сделать богоугодное дело. И потом….

Она даже не заметила движения мужа, встающего с кресла и двигающегося совершенно бесшумно. Крепкие мужские руки обхватили её, прижали спиной к груди и тихий голос шепнул на ухо:

— «И потом...» — это будет завтра, любовь моя. А сейчас мне бы хотелось, чтобы ты выбросила из головы все эти заботы и вспомнила, что у тебя есть любящий и, надеюсь — любимый муж. — Андре, слегка пригнув голову, пробежался серией мягких поцелуев по шее жены, захватил губами мочку уха и слегка сжал, вызывая у Николь такие знакомые и восхитительные мурашки, торопливо бегущие по коже и разжигающие древний, как мир, инстинкт.

— Точно — любящий? — закрывая от удовольствия глаза с улыбкой уточнила графиня.

— Точно, счастье моё... Совершенно точно!

КОНЕЦ КНИГИ