Графиня де Монферан - Полина Ром

то, что дает ему силы. И пусть сперва Андре было несколько неловко изображать ездовую лошадь для Андре-младшего, он очень быстро полюбил и молочно-медовый запах собственного сына, и светлую уютную детскую, где так хорошо было сидеть на тёплом ковре и катать с ребёнком разноцветные мячики, наблюдая, как сын меняется чуть ли не каждый день.

Со вторым ребёнком, маленьким Франциском, названным в честь его величества, Андре начал проводить время ещё раньше: буквально с того момента, как сын научился сидеть. Разумеется, графу де Сегюру не приходилось пеленать младенца или менять ему испачканные штанишки, но вот покормить собственного сына растёртым в пюре запечённым яблоком, ему довелось. И Андре понял, что это кормление — одно из самых забавных и приятных воспоминаний в жизни. Пробуя эту еду, Франциск корчил такие уморительные гримасы и так лихо плевался, что Андре буквально умирал от смеха, всё время обращаясь к жене:

— Ты видела?! Нет, видела?!

Малышка Мишель вызывала у него совсем другие чувства. Если глядя на подрастающих сыновей он ощущал не только любовь, но и ответственность за то, какими они станут, то Мишель будила в его душе просто всепоглощающую нежность своей хрупкостью и беззащитностью. Она пошла совсем недавно и с ней барон проводил времени больше, осознавая, что когда дочка подрастёт — то у неё с мамой появятся свои собственные дамские тайны и разговоры, и вовсе не факт что он, отец, будет допущен в этот кружок.

Сегодня, сразу после завтрака, они отправились в детскую прихватив обоих сыновей, чтобы побыть с детьми и поиграть с малышкой. И первое, что Николь увидела, когда муж распахнул двойные двери: Мишель поймала Мышку, и крепко держа её одной ручкой поперёк живота, второй вцепилась в хвост и тщательно обсасывала кончик.

Мышка, которая за эти годы превратилась в спокойную и вальяжную красавицу, несколько растерялась от такой неприкрытой агрессии, но так как была умна и никогда не царапала детей, даже если они надоедали ей, а предпочитала сбежать куда-нибудь на спинку кресла или солнечный подоконник, восприняла этот акт агрессии с удивлением и растерянностью. Она не вырывалась из ручек Мишель, но жалобным мяуканьем старалась привлечь внимание няньки.

* * *

— Мишель, брось немедленно!

Подоспевшая нянька с трудом отлепляла пухленькие, но крепкие пальчики от мягкого кошачьего пузика и забрав кошку у разгневанной Мишель, отпустила животинку поближе к открытым дверям.

— Прошу прощения, господин граф, госпожа графиня, — нянька присела в книгсене, — Уж очень малышка шустрая! Я только отошла к столу за молоком для неё, но даже не успела налить чашечку, как она схватила Мышку…

Обе виновницы «торжества» остались сидеть на ковре. Мишель «подковкой» опустила вниз уголки губ, показывая, что сейчас устроит рёв, если не получит желаемого. Мышка, на всякий случай устроившись на углу ковра и поближе к дверям, с возмущением вылизывала мокрый кончик хвоста, недовольно морщась и фыркая.

— Смирись, Мишелька… — солидно произнёс семилетний Андре-младший. — Вот когда я был маленьким, мне тоже не разрешали жевать Мышку.

Бланш, молодая горожанка, взятая в замок не так давно, торопливо присела на ковёр, пытаясь понять, не наглоталась ли Мишель шерсти. Четырёхлетний Франциск прошёл к сестре и шлепнулся рядом, с любопытством пытаясь заглянуть ей в рот и пытаясь понять, нет ли там чего-нибудь особенного, раз уж туда заглядывает Бланш. Граф засмеялся, устроился в кресле и позвал:

— Кис-кис…

Поняв наконец, где она обретёт надежную защиту от покушений, Мышка подбежала к креслу и прыгнула ему на колени, вытирая мордочку о его руку.

Николь подхватила дочь на руки, коснулась губами тёплой и плотной щёчки и села во второе кресло, устроив дочь лицом к себе. Однако, малышке явно не сиделось спокойно и пришлось спустить егозу на пол. Она немедленно поковыляла к отцу, на коленях которого и сидела вожделенная кошка с таким восхитительно вкусным хвостом и тут Андре пришлось объяснять нежно любимой дочери, что в мире существует слово «Нет!»...

Клементина устроилась с детьми на ковре и развлекала их, в основном — Франциска, уча складывать короткие слова из больших ярких букв. Андре, который буквы уже знал, тихонько подсказывал брату.

Никол смотрела на взрослую сетру с нежностью и беспокойством. Хотя за строптивой девицей активно ухаживал старший сын соседа-барона, замуж она отказывалась выходить категорически, так как не доверяла этой семье и подозревала, что сразу после венчания её посадят дома, запретив такие глупые занятия, как ведение уроков в школе.

Возраст у Клементины был брачный и Николь беспокоилась, как сложится судьба сестрёнки. Впрочем, муж успокаивал её тревогу тем, что собирался вывезти всю семью на сезон в Парижель и обещал лично отследить всех, кто начнёт виться вокруг красавицы-блондинки. Внешностью Клементина пошла в мать и обладала такими же мягкими и изящными чертами лица, но вот характер… Андре с улыбкой говорил, что сочувствует будущему мужу строптивицы.

Эти ежедневные шумные посиделки в детской комнате почему-то казались господину графу самым важным временем дня. Он готов был отложить любые спешные дела, лишь бы задержаться здесь ещё немного.

А Николь иногда думала, что и любовь Андре, и семейное счастье — всё это дар небес, но вот именно его педантичность и упорство играют такую важную роль в воспитании детей.

Многие соседи считали эти семейные посиделки глупой тратой времени, но, поскольку после дарованного барону де Сегюру графского титула равных ему по статусу в округе не было, то зубоскалить осмеливались только за спиной.

Особенно осуждались совместные с детьми завтраки и обеды — считалось, что лет до двенадцати-тринадцати дети должны есть отдельно, дабы не нарушать за столом этикет и приличия. А граф — надо же, какая глупость — сажает детей рядом с собой и всю трапезу беседует с женой и отпрысками. И ради этой прихоти приходится терпеть за столом еще и безродных горожанок — нянек обеих сыновей! И родители, не только мать, но и отец, тратят на детей кучу времени, не боясь их избаловатьи не стесняются показать малышам свою нежность к ним.

А вот некоторые матери семейств со вздохом отмечали, что у графской пары дети не только красивые, но и здоровые, а ещё — очень дружные; не только относятся друг к другу с любовью, но и готовы защищать друг друга, невзирая на возраст нападающего противника.

Многим памятна была история, с десятилетним сыном барона де Риво, когда мальчишка стащил со стола неразбавленное вино и выпил его, спрятавшись от слуг за шторой. А после этого отправился бродить по замку и наткнувшись на маленького