Графиня де Монферан - Полина Ром

class="p1">Ингрид же, пока слухи о том, что граф больше никогда не вернётся, не достигли провинции, ежедневно садилась в карету с гербами на дверцах и наносила визиты вежливости своим знакомым. Она рассказывала легенду о том, что граф де Монферан получил неожиданно богатое наследство и собирается сразу же продать его, чтобы сделать в замке новый шикарный ремонт:

— Вы же знаете, милая Флоретта, что Клод обожает роскошь и всё самое модное. Он писал, что мебель привезёт из Парижеля и уже даже заказал спальный гарнитур в Энталии. Теперь просто ждёт, когда его спальню перевезут через море. Помнится, вы так восхищались резьбой на его кровати…

Любовник Флоретты, недавно похоронивший богатую тётушку, надувался от важности и даже не слишком сильно торговался: он прекрасно помнил роскошную мебель в доме графа, и только поинтересовался у красавицы-блондинки, не собирается ли граф продать что-нибудь из своего винного погреба:

— Помнится, ему доставляли два ящика вина из Эспании. Господин де Монферан упоминал, что вино обошлось по три золотых за бутылку. Прекрасная Ингрид, если вы уговорите вашего друга продать мне хотя бы десяток бутылок этого вина… Вы же знаете меня, Ингрид, я никогда не мог устоять перед красотой дамы, а моя благодарность обязательно будет выражена в какой-нибудь симпатичной безделушке. Конечно, это мелочь, но скажите графу, что я готов заплатить по четыре золотых за каждую бутылку.

Затем барон переводил взгляд на собственную любовницу, которая демонстративно дула губки и «утешал» её:

— Не дуйся, душа моя! Если хочешь, я приобрету для тебя ту пару кресел из голубой гостиной, которые обиты парчой…

Такие и подобные разговоры повторялись без конца и возвращаясь домой, Ингрид чувствовала себя совершенно разбитой. Но она знала, за что старается!

Ещё в самом начале, когда графиня только вернулась из Парижеля с потрясающими новостями, Ингрид испытала целую бурю эмоций. С одной стороны — безумная радость от того, что граф больше не будет стоять у неё над душой и ей не придётся терпеть побои и его скверное настроение, омерзительный характер и пахабные шутки в свою сторону.

С другой стороны, Ингрид понимала, что как бы хорошо к ней не относилась Николь, но та — графиня, а она сама — бывшая любовница. Остаться в замке графа решительно невозможно — никакое общество не простит такой дерзости графине де Монферан. Потому между приятельницами состоялся долгий и не слишком лёгкий разговор о будущем, результаты которого устроили обеих. Ингрид собиралась переехать подальше от здешних мест, туда, где её никто не знает, и попробовать открыть там небольшую лавку:

— Я думаю, мне стоит выбрать крупный город, но не саму столицу. Увы, в столице у меня слишком много знакомых. А торговать лучше всего пряностями. Я научилась неплохо разбираться в них, а главное, что у меня есть несколько знакомых, через которых я смогу заказывать груз по оптовой цене. Конечно, всё это стоит вложений, но если вы, госпожа Николь, сделаете так, как обещали… Я думаю, что я справлюсь!

Как ни резала душу Николь мысль, что Ингрид действительно придётся уехать из этих мест, но она помнила поддержку блондинки в тяжёлое для себя время и желала ей только самого лучшего, а потому понимала, что невозможно оставить бывшую любовницу собственного мужа в замке навсегда. Тот вариант, который предлагала Ингрид, был, пожалуй, лучшим из возможных.

Они легко и быстро договорились о том, какой процент блондинка получит, распродав барахло, костюмы и шелковые чулки графа, и обе принялись за работу. Каждое утро они ходили по комнатам и составляли подробнейшие списки того, что можно продать. Пусть в комнатах прислуги и царила спартанская строгость, а местами и нищета, покои графа были буквально нашпигованы дорогущей мебелью, роскошными коврами и гобеленами, и прочими великолепным вещами.

С барахлом Николь расставалась без жалости — даже то, что она получит за всю эту роскошь — капля в море для того, чтобы поднять полуразорённое графство. В него входили города, сёла и деревни и количество земель казалось самой Николь каким-то нереальным: «Как может один человек владеть всем этим?! Да ещё такая скотина, как мой бывший муж…»

* * *

Ингрид уезжала, увозя с собой очень крупную сумму в золоте, и Николь настояла, чтобы охрану осуществлял капитан Туссен.

— Поверь, мне в замке ничто не угрожает. А дорога может хранить слишком много неприятных сюрпризов, так что даже не спорь. Пусть капитан останется с тобой до тех пор, пока ты хотя бы не купишь себе дом под лавку. И если что… — Николь вздохнула, сдерживая волнение, — …в общем, в крайнем случае ты можешь и вернуться. Я всегда дам тебе приют, а там уже видно будет…

* * *

Месье Шерпиньер вернулся ближе к конце весны, когда дороги уже полностью просохли, а зелень вокруг буйствовала вовсю. Дав секретарю отоспаться, Николь прямо с утра приступила к распросам.

Всегда сдержанный и деликатный, в этот раз месье Шерпиньер позволил себе чуть больше: он с мягким юмором описывал свои приключения и бракосочетание баронессы де Божель.

— …я представил баронессу де Божель баронету де Мюлье за три дня до первого оглашения в храме. Надо сказать, что внешность невесты произвела на него весьма приятное впечатление, он так оживился, что пыхтел вдвое больше обычного. Баронесса блистала в вашем лазоревом платье из шейнского муара и выглядела весьма привлекательно. На следующий день я повёз баронета смотреть замок, и хотя он был слегка расстроен пустотой строения, но взятый с собой архитектор подтвердил, что достаточно будет только подлатать крышу, а всё остальное отмыть и покрасить. Из-за той речушки, которую пришлось купить на имя баронессы, чуть не произошла отмена: слишком уж дорого хотел хозяин этого клочка земли. Вынужден сказать, госпожа графиня, что вы слегка недооценивали баронессу де Божель! Дама так трогательно утирала слезинки, рассказывая, что без этого клочка разрушится вся её жизнь, что скряга-хозяин слегка сбросил цену. Я и задержался-то только потому, что нужно было переждать все три оглашения и только потом подписывать сам брачный контракт.

Месье Шерпиньер отхлебнул чаю, смочив пересохшее горло и продолжил:

— На свадьбе госпожа баронесса блистала в городе и молодые на время ремонта поселились в квартире баронета. Я оставил влюблённую пару в тот же день, как смог, не желая нарушать их медовый месяц своим присутствием. На сколько я понимаю, госпожа графиня, выдать замуж вашу мачеху было прекрасным решением — когда я уезжал, госпожа Милена спорила со своим мужем. Она настаивала, чтобы стены их спальни были обиты