На задворках Империи - Мария Самтенко

– Значит так, Славик. Я не нашла никаких улик, так что рекомендую тебе молчать и не рассказывать про это Реметову. А документы, что я забрала, и без того мои и должны лежать у меня. Вот, видишь? Я не взяла ничего лишнего, тут только насчет помолвки.

Перебираю листы перед носом у Славика и понимаю, что у нижнего, кажется, бумага не того оттенка. Все-таки прихватила чужое, надо будет вернуть. Брат, к счастью, не обращает на это внимания. Ему достаточно, что на верхнем листе написано про помолвку – и без того физиономия скривилась. Забавно даже, что он полностью разделяет наше с Боровицким негативное отношение к возможной свадьбе.

Рассматриваю «добычу» у себя в комнате. Так и есть: тут нотариальное соглашение о помолвке и письмо на имя Реметова. Но не Бориса, а Николая, Ольгиного отца. Так, а от кого? Граф Шереметьев?

Очень любопытно.

Глава 23

Первым делом бросаюсь читать письмо.

Граф Сергей Дмитриевич Шереметев пишет моему отцу, Николаю Реметову, по поводу его свадьбы с княгиней Черкасской. Если убрать словесные кружева, всякие «голубчик» и «милейший», получается примерно так: ты, Николай Григорьевич, что-то совсем оборзел, уведя богатую невесту из-под носа у рода Шереметевых. Рассчитываешь на ее деньги, собака? Отлично, тогда на деньги Шереметевых не рассчитывай, и весь отписанный Реметовым моими предками пансион мы сворачиваем. Потому что нечего вести себя так недружелюбно и кружить голову даме, которая уже сговорена с Шереметевским наследником, обещая ей вступить в ее род и заключить брачный контракт – безо всяких условий, только на неземной любви. Вот пусть княгиня Черкасская тебя и обеспечивает, и брата твоего тоже, а мы денег давать больше не будем. И напоследок: целуем, шлем на свадьбу скатерть и самовар. Последний, собака, самовар.

Соглашение о помолвке гораздо интереснее. Хотя бы потому, что оно на трех листах под одной скрепкой!

Лист первый, собственно, соглашение: по достижении двадцати одного года княжна Ольга Черкасская обязуется вступить в брачный союз с графом Никитой Боровицким, с нее богатое приданое – шестизначная цифра! – а он вступает в ее род и становится Боровицким-Черкасским. Ольге четырнадцать, Боровицкому тринадцать. Соглашение датировано тысяча девятьсот тридцать вторым годом, подписано главой рода Боровицких и княгиней Черкасской. Составлено просто и лаконично, в духе «у вас – товар, у нас – купец».

Лист второй, соглашение о расторжении помолвки. Датировано тысяча девятьсот тридцать четвертым годом, с нашей стороны подписано графом Реметовым. Ольге шестнадцать. Вспоминаю, что в этот самый год погибла княгиня, и еще выяснилось, что у Ольги нет дара. Очевидно, Боровицкие решили, что шестизначная цифра приданого – это хорошо, но женить сына на девушке без дара, да еще и с условием, что он уходит в ее род, они не готовы.

Лист третий, новое соглашение о помолвке. Датировано прошлым, тысяча девятьсот тридцать седьмым годом. Подписывает княжна Ольга Черкасская с согласия опекуна, Бориса Реметова, со стороны Боровицких подписывает Никита с согласия отца как главы рода. Текста стало больше в два раза: Боровицкие добавили условие, что, если соглашение расторгается по инициативе невесты, она выплачивает гигантские отступные. Такие же отступные выплачиваются и в том случае, если помолвка срывается из-за противозаконных или порочащих действий со стороны невесты. Если что-то подобное натворил жених, то он, разумеется, никаких компенсаций не платит, и помолвка расторгается безо всяких условий. То же самое происходит, если он передумал.

Условия не назвать иначе чем грабительскими, но Ольга согласилась. Конечно же, согласилась. Реметов несколько лет пытался сосватать ее еще кому-то, и все безуспешно. Я смутно припоминаю, что повторное соглашение заключили из-за того, что Боровицкие наделали карточных долгов.

Вот только я что-то не вижу в новой редакции соглашения условий о том, что Никита Боровицкий уходит в род Черкасских. Хотя это обсуждалось.

Обсуждалось же, правда?

Ольга, Боровицкие согласились возобновить нашу старую помолвку, Ольга, это твой шанс выйти замуж, да, с парой дополнительных условий, ну и что, Ольга, соглашайся, подписывай вот тут, Ольга, Ольга…

Я вскакиваю с постели, но тут же сажусь обратно. Боровицкий и Реметов просто запудрили Оле мозги, подсунув на подпись новое соглашение. На словах это преподносилось как возобновление старых договоренностей с парой дополнительных условий, но юридически-то это был совершенно другой документ!

Правда всплыла совсем недавно. Плохо помню, как это было, события в памяти затуманены чувствами: боль, обида, разочарование, крушение всех надежд. Кажется, Боровицкий сболтнул что-то во время очередной стычки – они с друзьями и Славиком любили травить тихую, безответную невесту – и Ольга решила уточнить. Сначала она побежала к Реметову – опекун заявил, что никто и не обещал ей, что Боровицкий войдет в ее род. Она, мол, сама себе это придумала, а он просто не стал разубеждать. Нотариус подтвердил условия, сказал, что расторгать помолвку через суд – бесперспективно, и отругал ее за невнимательность.

И тогда Ольга сбежала из дома. Сначала пряталась в церкви, потом случился пожар, и в ее теле оказалась я.

И мне очень, очень хочется побеседовать с Реметовым и нотариусом.

Вот только сейчас лучше всего не рубить шашкой, а затаиться, подтвердить дар, возглавить род и только после этого думать, что делать с помолвкой. В идеале – чтобы Боровицкий сам захотел ее расторгнуть. Бесплатно, потому что деньги мне еще понадобятся.

Так что я просто ужинаю, читаю перед сном про водный дар, потом еще немного читаю про мышьяк и ложусь спать.

А утро начинается с визита полицейского:

– Ольга Николаевна, Елисей Иванович просит срочно явиться к нему в отделение! – объявляет усатый посыльный, когда Марфа приводит его на кухню.

Я откладываю оладушек:

– Хорошо. А в чем, собственно, проблема? И что, нельзя позвонить?

На самом деле я уже поняла, что Елисей Иванович не любитель вызывать к себе на допросы по телефону. Видимо, опасается, что после звонка все подозреваемые разбегутся. Так что он предпочитает отправить посыльного, который не только передаст сообщение, но и доставит адресата в полицию.

В ответ на мои вопросы посыльный неожиданно улыбается в усы:

– Ольга Николаевна, все как обычно. На вас опять поступила жалоба.

Глава 24

Начальник полиции встречает меня за столом. В отличие от посыльного, Елисей Иванович серьезен. Вот очень старательно серьезен! Даже усы почти не шевелятся от улыбки.