На задворках Империи - Мария Самтенко

– Ольга Николаевна, на вас не жаловались целую неделю, и я уже начал подозревать неладное. Еще чуть-чуть, и поехал бы проверять, все ли с вами в порядке. – полицейский кивает мне на соседний стул. –Ну а если серьезно, то у меня в последнее время складывается впечатление, что я тут работаю не на Российскую Империю и на население Горячего Ключа, а персонально на род Боровицких.

– И не говорите, – вздыхаю я. – Кстати, а я рассказывала, с чего они вообще ко мне прицепились? Честно, мне не хотелось ябедничать, но…

Но придется немного побыть Славиком, да. Самую малость.

Елисей Иванович заинтригован, и я рассказываю про подставу с помолвкой со стороны Реметова и Боровицкого, про конские отступные и то, что «дорогому женишку» я не мила, и он, очевидно, считает, что если меня посадить, то можно остаться свободным и при деньгах. Единственное, я пока не заметила, чтобы это как-то поддерживал старый граф Боровицкий – вся инициатива пока от Никитушки. Но отец ничего и не пресекает, значит, его устраивают оба расклада.

– Теперь понятно, почему нотариус так спешно собрался в отпуск, – замечает Елисей Иванович. – Но вы тоже могли быть внимательнее, Ольга Николаевна.

Развожу руками: откуда Ольге разбираться в таких делах? Она не юрист, и ей легко заговорили зубы. Насколько я помню, она даже не заподозрила неладное, поверив словам Реметова о том, что они всего лишь «возобновляют» старое соглашение. А нотариус, кстати, сидел и кивал!

– Мы страшно поссорились с дядей, я даже уходила из дома. А Боровицкий теперь не знает, что и придумать, чтобы отделаться от меня.

Кажется, это он после купания в фонтане понял, что я не буду такой безропотной и покорной, как раньше. Раньше он по следователям не бегал! Хотя Ольга раньше и не давала повода себя посадить – видимо, такой вариант не приходил ему в голову. Как и вариант подставить меня – к счастью.

– Забыла спросить, а что он придумал на этот раз?

– О! Ольга Николаевна, тут целая поэма!

Елисей Иванович протягивает руку к стопке бумаг, достает оттуда листочек и с выражением зачитывает, что княжна Ольга Черкасская – не та, за кого себя выдает!

Всем известно, что Ольга Николаевна – кроткое, доброе, милое создание, по прихоти судьбы не одаренное магическими способностями. Вот только в последнее время она ведет себя нетипично: дерзит, огрызается, поднимает руку на своего жениха, угрожает ему направо и налево. Обзавелась где-то магическими дарами…

– …так и пишет: дарами, – отмечает Елисей Иванович. – Во множественном числе.

Обзавелась где-то магическими дарами и пытается войти в доверие к приезжим столичным чиновникам, чтобы создать себе прикрытие. В то время как друзья и родственники отмечают, что от прежней Ольги у нее осталось только лицо. И то лишь когда без фингалов. Походка, манера держаться и все остальное у нее как у совсем другого человека.

– Скотина! – в порыве чувств я вскакиваю с места, но тут же сажусь обратно. – Ну попадись он мне, сволочь!

Славик! У меня просто нет слов! Он не сказал Реметову, что я лазала к нему в комнату, но явно поделился наблюдениями с дружком Боровицким! Тот вдохновился и побежал строчить жалобу!

– В связи с этим Никита Иванович Боровицкий изволит предположить, что вы и не Ольга Черкасская вовсе, а совсем другая девушка, – улыбается в бороду Елисей Иванович. – Так как же, Ольга Николаевна, другая, если я вас с детства знаю? Вы же еще с моей старшей дочкой по разным углам наказанные стояли. Помните, кстати, за что?

Нет, все-таки начальник полиции у нас молодец. С профессиональной точки зрения, конечно. Только мне сейчас главное не запутаться в Ольгиных воспоминаниях. Я помню его дочку – мы много общались, пока не умер мой отец, Николай Реметов-Черкасский. Потом и горе, и новые хлопоты с новорожденными близняшками, а несколько лет назад бывшая подруга и вовсе уехала учиться в гимназию в Царском селе.

– С Варей, что ли? А вы про какой раз, про тот, когда я ругала ее стихи и получила матрешкой по голове? Или про тот, когда мы лазали в крепость Псыфабэ, ну, то есть тогда мы еще не знали, что это не крепость, а просто старый водный резервуар…

– Достаточно! – смеется Елисей Иванович. – Ольга Николаевна, я ни секунды не сомневался, что это действительно вы, а не какая-то девица, которая заняла ваше место, когда вы сбежали. «Чтобы уклониться от помолвки». Я еще гадал, для чего он это написал. Очевидно, чтобы потребовать деньги с ваших счетов.

– Спасибо, что он не решил, что я себя убила! В смысле, старую себя. Ольгу. А еще я приятно удивлена, что он не поддерживает версию церковного служки Прохора, что я – упыриха.

– Нисколько не удивлюсь, если именно так и будет в следующий раз. Как видите, с каждым разом его обвинения становятся все абсурднее.

О да. Тут Елисей Иванович прав, но не Боровицкого в этом вина. Он-то честно бежит в полицию с тем, что видит!

– Ольга Николаевна, я прошу вас отнестись к этому бреду серьезно, – вздыхает полицейский. – Я рекомендую вам как можно быстрее съездить и подтвердить дар в Гербовой палате. Желательно, сегодня же. До Екатеринодара меньше пятидесяти километров…

– Спасибо, постараюсь выехать сегодня. Я бы и раньше съездила, но документы моего рода в Пятигорске, – с сожалением говорю я. – Там была старая усадьба княгини, после замужества и переезда не стала возиться с пересылкой дел в Екатеринодар.

Собственно, я сама разобралась в этих нюансах совсем недавно. В памяти осталось, что все дела рода у нас проходят в Пятигорске, и я до последнего даже не задумывалась, почему, если Екатеринодар ближе. Но мне мотаться в Пятигорск неудобно, так что нужно бы все-таки передать. Разумеется, после того, как я вступлю в права.

Елисей Иванович кивает и говорит, что будет отлично, если я выеду сегодня, переночую в поезде и привезу сюда документы, подтверждающие у меня дар. Это заткнет рот Боровицким, потому что никакие проходимки и самозванки не смогут подтвердить дар в Гербовой палате, и это всем известно. Кроме, очевидно, моего недостаточно осведомленного о таких нюансах жениха.

А до этого времени Елисей Иванович положит жалобу в дальний угол и будет ждать.