Архитектор Душ VIII - Александр Вольт

Иногда она была редкостной язвой, которой хотелось наговорить всякого разного, но сейчас моих когнитивных функций едва хватало для связанной речи.

— Нет, — я покачал головой, глядя в выключенный монитор своего компьютера. — Там всего три листа опросников было и пара развернутых вопросов.

— Три листа? — переспросила Алиса, отрываясь от своих чертежей. — И все? Для министерского теста?

— И все, — подтвердил я.

— Было сложно? — с неподдельным интересом спросила она.

Я на секунду задумался. Сложно? Нет. Сложно — это дифференцировать виды ядов по клинической картине. Сложно — это вскрывать тело, которое пролежало в воде месяц. А это…

— Специфично, — наконец ответил я, подбирая единственное слово, которое хоть как-то могло описать случившееся без использования нецензурной лексики.

Девушки переглянулись, но, видя мое нежелание вдаваться в подробности, решили не допытываться.

Остаток дня прошел как в тумане. Я сидел за столом, бессмысленно листая новостную ленту в интернете, но буквы расплывались перед глазами.

Мозг отказывался принимать реальность. Я — Виктор Громов, человек с двумя высшими образованиями, если считать прошлое тело, опытный врач, коронер, маг… только что на серьезных щах доказывал государственному инспектору, что люди рождаются в возрасте ноль лет.

Может, это какой-то шифр? Может, первые буквы ответов складываются в тайное послание: «Помогите, я заперт в подвале Министерства»?

Я тряхнул головой, отгоняя конспирологические теории. Нет. Это просто опросник, в котором явно намеренно ответы поданы так, чтоб я не мог ошибиться. Но оставался один вопрос — зачем?

Ближе к вечеру на столе зазвонил внутренний телефон.

— Громов, зайди, — раздался в трубке голос Докучаева.

Я положил трубку и направился в кабинет начальника.

Евгений Степанович сидел за столом, уже без пиджака, с расстегнутым воротом рубашки. На столе перед ним стояла чашка с недопитым чаем. Вид у него был уставший, но в глазах читалось искреннее беспокойство.

— Присаживайся, — кивнул он на стул.

Я сел.

— Ну, как прошло? — спросил он, подаваясь вперед. — Колдеев уехал полчаса назад. Молчал как партизан, ни слова не вытянешь. Сказал только, что процедура соблюдена.

Я вспомнил «настоятельный совет» инспектора молчать.

— Да нормально, — соврал я, не моргнув глазом, глядя прямо в лицо начальнику. Потому что вопросы на бланке выходили далеко за рамки «нормальности» в привычном смысле слова. — Вопросы были по профилю. Немного неожиданные формулировки, но в целом справился.

Докучаев облегченно выдохнул, откидываясь на спинку кресла.

— Ну, слава богу. А то я переживал. Знаешь, эти столичные штучки… Любят они завернуть так, что без пол-литра не разберешься.

— Это точно, — согласился я.

— Думаешь, пройдешь отбор? — с надеждой в голосе спросил он.

Вот тут мне следовало бы возмутиться. Пройду ли я отбор, ответив, что у человека две ноги? Если критерием отбора является наличие мозга, способного отличить руку от ноги, то да, шансы у меня есть.

Но Докучаев-то не знал. Для него я сейчас решал сложнейшие задачи по судебной медицине.

— Думаю, что процентов восемьдесят, что да, — ответил я уклончиво.

Пристав удовлетворенно покивал, словно мои слова были бальзамом на его израненную бюрократией душу.

— Что ж, посмотрим. Будем ждать результатов. Хорошо, Виктор, спасибо тебе за работу. До завтра можешь быть свободен.

Я кивнул и вышел из кабинета.

Домой мы ехали в молчании. Лидия, кажется, уловила мое настроение и не лезла с разговорами, уткнувшись в планшет. Алиса смотрела в окно на мелькающие огни города.

Ужин прошел спокойнее обычного. Отец уехал на какую-то встречу в Ялту, так что за столом были только мы трое.

— Виктор, — начала Алиса, когда с основным блюдом было покончено. — Я тут подумала и созвонилась с парой людей.

— М? — я поднял на нее взгляд. — С какими?

— Это бывшие мастера с нашей верфи. Старики, конечно, но они знают это железо как свои пять пальцев. Они согласились встретиться, посмотреть, оценить масштаб работ.

— Это отлично, — кивнул я. — Кадры решают все.

— Да, — она замялась. — В общем, мы договорились на эти выходные. Ты не мог бы меня подвезти до верфи? Я хочу там с ними все обсудить, провести детальную аналитику, посмотреть чертежи. Там работы на целый день, наверное.

— Без проблем, — ответил я. — Машина в твоем распоряжении. Или я отвезу, если буду свободен.

— Спасибо! — просияла она.

— А я, пожалуй, съезжу домой, — подала голос Лидия, аккуратно промокая губы салфеткой. — Давно не была у отца. Нужно проведать, да и вещей кое-каких взять.

Она посмотрела на меня вопросительно, словно спрашивая разрешения.

Я отложил вилку и посмотрел на них обеих.

— Без проблем. Благо у нас есть амулеты, которые позволяют спокойно теперь передвигаться по городу и даже по стране хотя бы две недели.

Лидия улыбнулась уголками губ.

После ужина я поднялся к себе, стянул галстук, бросил его на кресло и рухнул на кровать, раскинув руки, и уставился в потолок.

— Что. Это. Была. За. Херня? — спросил я сам себя вслух, чеканя каждое слово.

Ответом мне стал звук, которого я никак не ожидал.

Комната наполнилась смехом.

— Ру-у-у-укти-и-и-и-и! — протянул голос в моей голове, давясь смехом. — Ничего смешнее в своей долгой жизни не слышал!

Никогда бы не сказал, что голос этой говорливой азбуки мог бы иметь хохот. Но он имел.

— Не напоминай, — сказал я, потирая виски. — Это был очень странный и долгий день.

— Ладно, — выдохнул он, переводя дух. — Но знаешь, что? — Голос книги вдруг изменился. Из него исчезли нотки веселья, сменившись серьезностью.

— Что же? — уточнил я.

— Что все это выглядело очень подозрительно.

Глава 8

— Подозрительно? — переспросил я, удивленно приподняв брови и уставившись на столешницу, где покоился, казалось бы, обычный старый том. — У меня нет цензурных выражений, чтобы высказаться на эту тему. Это не просто «подозрительно», это какой-то сюрреалистический фарс.

— Так тебе и не надо говорить, — менторским тоном ответил гримуар. — Просто подумай. Сформулируй мысль. Я услышу.

Ну, я и подумал.

Я закрыл глаза и представил себе всю эту ситуацию во всех красках. Представил Министерство, этих безликих чиновников, составляющих тесты для имбецилов. Вспомнил рыбьи глаза инспектора Колдеева. И дал волю своему внутреннему