Архитектор Душ VIII - Александр Вольт

Доппельгангер.

Надо его найти. Надо забрать книгу.

Но как?

Я открыл глаза и посмотрел на гримуар.

— Эй, — позвал я.

— Я все еще здесь, — отозвался он. — И все еще слышу, как скрипят шестеренки в твоей голове.

— У меня возникла идея. Ты ведь чувствуешь своих, верно? Ты говорил, что ощущаешь присутствие другой книги.

— Допустим.

— А что, если… — я подался вперед, — что, если взять тебя и попробовать выследить Доппельгангера, используя как компас? Например, мы прочешем город. Ты почуешь его след?

Гримуар помолчал.

— Теоретически — да, — медленно ответил он. — Связь между нами сильна, да и я чувствую его даже находясь здесь, просто не могу сказать, где он конкретно.

Значит ничего не поменялось. Однако оставался один ма-а-а-аленький нюанс…

Я представил себе ситуацию как иду по улицам Москвы, рыскаю по подворотням с гримуаром в целлофановом пакете подмышкой и тут меня тормозит какой-нибудь патрульный, что решил, что я занимаюсь противозаконной деятельностью в виде распространения всякой дряни по углам.

«Сударь, что вы тут рыскаете?» — спросит у меня полицейский, какой-нибудь сержант Пупкин.

«Да так, хожу-брожу… гуляю», — отвечу я, делая максимально невинное лицо.

«Бродите? Дрожжей наелись, что ли? А что это у вас за книжечка такая выглядывает из пакетика, м? Не покажите?»

«Да так, запретная магия, знаете ли, семейная реликвия, бабушка оставила», — скажу я.

«Ясно-понятно, господин. Пройдемте в подвальчик, там и почитаем вместе».

— И все, — подытожил гримуар, который явно все это время продолжал читать мои мысли. — Конец истории. Тебя в кандалы, меня в спецхран, Алису и Лидию — в монастырь. Отличный план, Виктор. Надежный, как швейцарские часы.

— Да без тебя знаю, — огрызнулся я.

Таскаться с гримуаром по городу — это самоубийство. Это как ходить с включенной сиреной и мигалкой на голове, крича: «Я здесь, я темный маг, арестуйте меня!».

— Должен быть другой способ, — пробормотал я. — Должен быть способ найти его, не подставляясь.

— Думай, Архитектор, думай, — отозвался гримуар уже тише, сонно. — У тебя теперь много энергии. Может, еще полистаешь мои странички, научишься чему-то новому. А пока…

Я перевел взгляд на часы. Почти полночь. Стрелки сошлись на двенадцати, открывая новый день.

Очередной рабочий день.

Я потер лицо ладонями. Усталость навалилась внезапно, словно действие адреналина закончилось. Глаза слипались.

— Ладно, — выдохнул я, выключая прикроватную лампу. — Будет день — будет пища. Сейчас надо спать.

На часах было шесть утра. Солнце только-только начинало золотить верхушки деревьев в саду, разгоняя утреннюю дымку. Я натянул спортивные штаны, накинул легкую футболку и вышел на задний двор, желая прогнать остатки сна и взбодриться. Дисциплина должна соблюдаться и дальше.

Выйдя на крыльцо, я вдохнул влажный, прохладный воздух полной грудью и замер.

Я был не первым, кого посетила мысль о спорте.

На площадке уже была Лидия.

Она стояла ко мне спиной, выполняя наклоны в стороны. На ней были плотные спортивные лосины, подчеркивающие стройность и длину ног, и облегающий топ. Черные волосы, обычно рассыпанные по плечам или уложенные в строгую прическу, сейчас были убраны назад широким эластичным обручем, открывая шею.

Я невольно залюбовался. В ее движениях не было суеты. Она грациозно и плавно двигалась, четко контролируя каждое мышечное усилие.

Я спустился по ступенькам. Гравий тихо хрустнул под кроссовками.

Лидия, не прекращая упражнения, плавно повернула голову. Ее лицо было слегка раскрасневшимся от нагрузки, на виске блестела капелька пота, но дыхание оставалось ровным.

— Доброе утро, — сказал я спокойно, подходя ближе и начиная разминать кисти рук.

— Доброе, — ответила Лидия, выпрямляясь и делая глубокий вдох. — Не ожидала, что ты настолько рано выйдешь.

— Организм требует, — я начал вращать плечами, чувствуя, как с приятным хрустом встают на место суставы. — После двух дней сидения на стульях у Щедриных и Муравьевых у меня ощущение, что позвоночник превратился в бетонный столб. Нужно разогнать кровь.

— Понимаю, — кивнула она, переходя к растяжке ног.

Мы продолжили разминку молча. Я искоса наблюдал за Лидией. После пробуждения в ней магии льда она изменилась. Стала жестче, собраннее и одновременно с тем, словно чего-то опасалась.

Когда с базовой разминкой было покончено, я посмотрел на стойку с тренировочным оружием, которая осталась стоять возле дома с тех пор, как мы тренировались у Феликса Рихтеровича.

— Как насчет небольшого спарринга? — предложил я, кивнув на стойку. — Думаю, что Феликс Рихтерович не простит мне, если спустя месяц таких мучительных тренировок у него, я опять растеряю форму. А тебе, как его бывшей лучшей ученице, тоже не помешает размяться.

Лидия посмотрела на деревянные клинки, затем на меня. Она вытерла лоб тыльной стороной ладони и усмехнулась.

— Боишься, что заржавеешь, граф?

— Боюсь, что забуду, с какой стороны браться за эфес, — парировал я, беря один из мечей и взвешивая его в руке, чувствуя как рукоятка привычно ощущается в ладони. — Ну так что? Не против погонять меня немного? Только без магии, не хочу превратиться в ледяную статую посреди собственного сада.

— Только старая добрая сталь… то есть дерево, — согласилась она, принимая второй меч. — Не переживай, я буду нежна.

Мы разошлись, заняв позиции друг напротив друга.

Мир сузился до кончика ее деревянного клинка. Лидия встала в классическую стойку: ноги чуть согнуты, корпус вполоборота, меч смотрит мне в переносицу. Она не нападала первой, ожидая, когда я сделаю первый шаг.

Я сделал пробный выпад. Короткий, резкий, целясь в плечо.

Стук!

Дерево встретилось с деревом. Лидия парировала удар скупым экономным движением кисти и тут же перешла в контратаку. Ее меч скользнул по моему, метя мне в бок. Я едва успел отскочить и поставить блок.

Мы снова сошлись. Теперь темп вырос. Стук деревянных мечей слился в сухую дробь. Лидия фехтовала академично, красиво, как по учебнику. Ее движения были выверены до миллиметра. Я же продолжал придерживаться своей концепции, с которой сражался против Орлова, не ухищряясь всякими сложными финтами и пируэтами.

Щелк! Удар! Блок! Уход!

Я теснил ее к краю площадки, используя преимущество в длине рук и росте. Но Лидия была скользкой, как угорь. Она уходила из-под ударов в последний момент, заставляя меня проваливаться в пустоту, и жалила быстрыми уколами.

Один раз ее деревянный клинок чувствительно прилетел мне по бедру.

— Туше, — поморщился я.

—