Рассказы 14. Потёмки - Владимир Чернявский

8

Требовалось написать о лавке масок. Надо же, в нашем забытом миром городе еще есть что-то интересное избалованной публике из столичного Лайгала. Но это не все.

Смешно, но я нашел Кассандру по объявлению. Должен заметить, что неплохо справляюсь с одинокой жизнью в плане ведения хозяйства: сам готовлю еду, отношу белье в прачечную, хожу по субботам в публичный дом. Благо, у меня есть хоть какая-то работа. И дополнительный приработок. Но то, что долгими вечерами не с кем словом обмолвиться, оказалось проблемой. Вот и стал просматривать сообщения от женщин. Не знаю, чем эта заметка привлекла мое внимание среди прочих: «вдова средних лет, без детей, занимаюсь изготовлением авторских масок и кукол. Собственное жилье».

Долго не решался пойти, и вот – такой случай. Улица Короны лежит в старой части города. Здесь ты попадаешь в другой мир. Маленький, узкий особнячок, довольно уютный. На первом этаже – лавка масок, какими пользуются на лайгальском карнавале. Товар, явно рассчитанный на столичную публику. Кассандру вряд ли можно назвать богатой, но она принадлежит к чистой публике. Живет иначе, чем мы.

Я толкнул дверь и вошел. Колокольчик бодро прозвенел, но никто не вышел. Стены небольшой комнаты оказались сплошь увешаны масками, среди которых каждая третья изображала Фонарщика – шляпа с широкими полями, бледное лицо с острыми усиками, ехидная улыбка. Кажется, что маски смотрят на тебя, хотя у них нет глаз. Интересно, насколько наши одежды прирастают к нам, становясь второй сущностью? Когда мы превращаемся из личностей в носителей плаща и шляпы, определяющих статус и поведение?

В витринах и на столах стояли куклы. На одном столе разместилась целая композиция, изображающая небольшой кусок города: дома, прохожих, деревья, и фонари. Большие и маленькие пружинфарены. Я склонился, чтобы лучше рассмотреть мелкие детали, когда вошла хозяйка. Вдруг маленький кукольный фонарик задвигался, заскреб лапками и резво побежал. Я отшатнулся в ужасе – сбывался один из моих худших кошмаров.

– Экий вы пугливый! – Она успокаивающе взяла меня за руку. – Это же самобеглый фонарь, главное изобретение несчастного Рульника.

У вошедшей оказались роскошные рыжие волосы и фигура юной девушки. Только во взгляде чувствовалась некоторая усталость, присущая возрасту. Одета со вкусом. Мы сговаривались о встрече по телетайпу – я пролепетал что-то, приличествующее случаю. Кассандра пригласила к столу. Мы пили чай и вели беседу. Я как бы брал интервью. Чувствовал себя не в своей тарелке, отчасти потому, что привык к обществу попроще, а еще оттого, что требовалось задавать умные вопросы. А тут еще новая рубашка отчаянно терла шею. В один неловкий момент я опрокинул чашку на пол и нагнулся, чтобы поднять. Кассандра тоже нагнулась – мы столкнулись лбами, женщина тихонько рассмеялась. Потом мы поцеловались. Я… я потерял голову. Началось такое, что Дом Клеопатры отдыхает. Не всякая мамзелька способна творить то, на что способна скромная вдова.

Незаметно наступил вечер, и когда Каси предложила остаться, я согласился. Меня ошеломили, выпотрошили и превратили в фонарь – только так можно описать происшедшее. Если б не работа, мог остаться денька на три. А то и навсегда.

Мы лежали, отдыхая. Каси рассеянно водила пальцем по моей груди. Потом заговорила:

– На днях мне довелось слушать лекцию профессора Гнусиса о Фонарщике.

Она помолчала.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался я.

Новая подруга удивляла меня с каждым часом. Даже лекции, ом их забери, слушала. Горный институт закрылся лет пять назад. А профессор Гнусис остался. И жил припеваючи. Оказывается, он читал публичные лекции.

Каси достала красивую записную книжечку с золотым обрезом, открыла и прочла:

– Нет никакого Фонарщика, но в определенной ситуации каждый становится «фонарщиком». Общее безумие в равной степени затрагивает и вас, и меня. Мужчин, женщин и детей. Если поступит команда или что-то такое разольется в воздухе, то любой обыватель схватит нож и пойдет убивать. А потом, наверное, даже и не вспомнит. Возможно, власти поймают одного из бедолаг на месте преступления и объявят во всеуслышание, что это – Он, но убийства не прекратятся. В лучшем случае затихнут на время. Наш город болен, он похож на безумного зверя. Бегите или умрите!

Мне надо купить себе такую же записную книжку, для внушительности.

– Думаешь, нас ждет апокалипсис?

– Не знаю. Ждать осталось недолго.

И мы снова занялись любовью. Если к творимым непотребствам применимо такое слово. В любом случае нам было хорошо.

Я все гадал: старше она меня или моложе? Пока не разделись – казалось, что старше, уж больно умно́ рассуждает, будто у ней есть образование. Но без одежды Каси выглядит совсем молодо, что сбивает с толку. Утром, когда одевались, она сказала:

– Хватит гадать, мне тридцать восемь, как и тебе.

Вот, значится, как. Я довольно усмехнулся. На прощание она спокойно сказала:

– Мы все умрем. И очень скоро.

И снова: работа, дом. Темная улица с негорящими фонарями, аптекой и туманом. Только становится легче, тебя снова окунают в холодный туман. Вот так.

9

День выдался насыщенным до безобразия. Вчера «Королевская Пружина» прислала удостоверение внештатного корреспондента. КП, прямо скажем, не самая крупная газета в столице, но начало положено. Теперь я с бо́льшим основанием могу совать свой нос во все подозрительные дела.

Сегодня выходной, но проснулся я рано. На какое-то время даже забыл о Кассандре. Сунулся к телетайпу и сразу получил задание: оказывается, ночью убили профессора Гнусиса, редакция просила немедленно отправиться на место преступления. Наскоро перекусив, оделся и выбежал на улицу. Мне повезло: по городу ходит мало транспорта, но, выскочив на улицу, я поймал пружинный кэб.

– Пятьсот крон, – предупредил шустрый человечек в гоглах, когда я назвал адрес.

В другое время за столь грабительскую расценку его следовало побить, но за последние дни я стал другим человеком:

– Едем.

Пружинный экипаж страшно скрипел и трясся, но, герц побери, чего не вытерпишь ради дела? Довольный возница болтал всю дорогу.

– Слышали новость? В Третьем Фабричном квартале нашли кучу растерзанных мутантов – тридцать или даже сорок тел. С этими белоглазыми одно беспокойство, ом их забери!

– И не говорите, – поддержал я, сделав мысленную заметку.

Выехав на проспект Чикадилли, мы увидели Королевских егерей. Гвардейцы, вооруженные пружинными ружьями, неторопливо ехали на лошадях, окидывая улицу равнодушными взглядами. Специалисты относят подобное оружие к классу арбалетов, что не уменьшает его убойности. Помню, у папаши на стене висело такое же.