Рассказы 14. Потёмки - Владимир Чернявский

Марк обернулся к наемникам:

– Кто еще убит?

– Пастух с ночного. И здешний поп – шел вечером с причащения. – Медведь перекрестился.

– А о какой бабке вы болтали?

Заяц кромкой леса вывел к дому на краю деревни. Кое-как беленая мазанка в несколько комнат и перекошенный дровяник. Со стороны леса в стене дома зияла дыра, плетень завален, земля присыпана чем-то белым вроде мела. Следователь наклонился, макнул палец в мел и попробовал на вкус – мука.

Белый след тянулся в дом. Марк вошел в пролом и замер. Мучная пыль покрывала пол, стены и, казалось, даже потолок. По ней сплошь тянулись строчки знаков и символов. Следователь подошел вплотную к стене и разглядел длинный ряд пентаграмм, вписанных в квадраты и треугольники.

– Вот, здесь она ворожила. – Медведь грузно вошел и встал рядом. – Но не удержала колоба. Видать, он ее проглотил и укатил в лес.

– Вы, казаки, недалеко ушли от деревенских. – Следователь разглядел среди символов то ли Глаз Гора, то ли Всевидящее Око. – Всему можно найти простое объяснение.

На самом деле Марку никаких «простых объяснений» в голову пока не приходило. Кроме такого, что наемники решили выставить на посмешище казенного следователя и привлекли к этому цыган или еще каких-нибудь бродячих артистов. Если так, то казаки сильно рисковали. Вскройся афера – каторги им не миновать.

– Колоб явится после заката. – К ним подошел Лис. – Прошлой ночью деревенские сидели по хатам, так что колоб оголодал. Пожрал всех собак в округе, но этого ему мало. Прикатится сперва сюда, где бабка ворожила. Тут мы его и встретим.

– Ы-ы! – как обычно, закивал Волк.

– Хорошо. – Марк решил подыграть наемникам, будет шанс поймать их за руку.

Для порядка следователь погнал казаков на места гибели пастуха и священника. Везде одна и та же картина – смятая трава широкой полосой уходит в лесные заросли. В самом лесу – поломанные кусты вплоть до топи, где следов уже не сыскать. «Обставлено идеально», – отметил про себя Марк.

Время до вечера вся компания провела в доме у старосты. Наемники играли в карты, следователь дремал на лавке, постелив под спину коровьи шкуры. Несмотря на усталость, сон не шел. Как только Марк начинал засыпать, ему мерещилось, что на стенах горницы рядами вспыхивают пентаграммы, а над головой пылает птичий глаз египетского Гора. Глаз разрастался во весь потолок, и следователь в панике просыпался.

Когда начало смеркаться, отряд выдвинулся к дому бабки. Казаки зарядили пистоли и взяли дубовые пики в сажень длиной. Каждый нес по факелу на свином жиру. В синем сумраке они снова прошли немыми улицами на край села. Никто из местных так и не решился зажечь хотя бы тусклую лучину.

Засели за домом. Сумрак быстро сменился теменью, над лесом взошла Луна, на почерневшее небо обильно просыпались звезды. Стояла глухая тишина. Озябший следователь кутался в плащ. Хотелось камина, в нем – жаркого огня, и еще бокал хорошего вина, чтобы жар играл внутри и снаружи. Марк потянулся к огню, пламя колыхнулось в его сторону и обожгло лицо. Следователь дернулся и очнулся. Из темноты кто-то протягивал ему древко зажженного факела:

– Ваше благородие! Проснитесь! Он уже здесь!

Марк схватил факел и осмотрелся. Казаки стояли полукругом, вглядываясь в темноту. Каждый в одной руке держал горящий факел, в другой сжимал дубовую пику. Темень вокруг наполнилась звуками. Со всех сторон раздавался громкий хруст веток и неразборчивое бормотание. Казалось, десятки людей разговаривают друг с другом, но слов не разобрать, будто рты их набиты тестом. «Неплохой спектакль», – успел подумать Марк.

Внезапно из темноты с шипением вылетело нечто белое и длинное, похожее на гигантский змеиный язык. Оно словно хлыст обвило ноги Волка, опрокинуло и потащило в лес. Волк выронил факел, но успел воткнуть пику в белую тушу. Язык дернулся, но добычи не выпустил. Волк исчез в темноте. Опешившие было казаки тут же с ревом кинулись следом. Свет факелов заметался в подлеске. Грянуло несколько выстрелов. Послышались истошные крики, хруст и хрипы. Через минуту звуки стихли, уступив место немой тишине. Марку на миг показалось, будто он оглох.

Он поднялся на ноги и дрожащей рукой поводил вокруг факелом. Если происходящее и было театром, то явно профессиональным. Со стороны леса послышался шорох. Марк направил факел на звук. Из темноты на него медленно надвигалась белая масса не меньше двух саженей вышины и столько же в обхвате. Марк отступил на шаг-другой. На свет выкатился огромный бугристый шар. По его белой с желтым отливом поверхности бордовыми полосами стекала кровь.

Следователь попятился, уперся спиной в стену дома и выставил перед собой факел. Шар подкатился ближе. По нему пошла кривая трещина, быстро расширилась и превратилась в подобие пасти. Из нее вывалился красный от крови язык. Марк закричал, метнул в него факел, повернулся и побежал прочь от монстра. Сзади раздался рев, будто надрывались десятки глоток, что-то крепко схватило Марка за правый сапог. Следователь дернулся, выдернул из сапога ногу и рванул дальше.

Он несся, не видя дороги. В каком-то овраге потерял второй сапог, измазался в грязи, изрезал о траву руки. И снова, задыхаясь, бежал, пока с размаху не врезался в створки внезапно возникших на пути дверей. Ввалился внутрь дома, упал, пополз, уперся в стену и, дрожа, замер.

Стояла тишина. «Неужели спасся?» – Марк осторожно перевернулся на спину. В полутьме на следователя смотрело лицо. Непропорционально большие глаза, прямой нос, усы, миниатюрный рот и треугольная борода. Марк разглядел нимб с греческими «Омикрон», «Омега» и «Ню» и пальцы, сложенные для крестного знамения. Следователь приподнялся, увидел иконостас и на стенах иконы.

Марк перекрестился. Встал и медленно обошел церковь, вглядываясь в лица святых. Остановился у иконы с воином, держащим в руке копье. Что-то обожгло грудь. Следователь вытащил из-за пазухи отсвечивающий серебром круглый змеевик с чеканкой такого же воина на лицевой стороне. Снова перекрестился и зашептал: «Святый, славный и всехвальный великомучениче Феодоре Стратилате…»

Марк отворил дверь и вышел из церкви. Колоб ждал его на краю майдана. Круглая белая туша поблескивала в лунном свете. На ее поверхности непрерывно вспучивались и исчезали бугры, будто нечто рвалось изнутри колоба наружу. Как только следователь показался в дверях, колоб покатился в его сторону. Разинул пасть, выстрелил змеиным языком, обхватил им следователя поперек туловища и потянул к себе. Марк устоял на ногах, проехал на пятках по земле и, когда оказался вплотную к чудовищу, с размаху впечатал в белую плоть зажатый в руке змеевик.

Липкое тесто под змеевиком задымилось. Колоб оглушительно