Легенды старого города - Юрий Бровченко

проще повесить бирку «врага» и, забыв про собственную падшую сущность, оправдывать свои грехи чужим существованием. И тогда любая несправедливость в вашем обществе – любые убийства под видом справедливости, открытые ограбления под видом уравнивания – словно бы исчезает. И при этом называете монстрами нас? Я виноват в том, что меня в юности укусил высший вампир и из-за жестокого желания оставил упырём? Разве она виновата в том, что родилась вурдалаком? – мужчина кивнул в сторону своей подруги. Она так и продолжала лежать, опустив голову и крепко держа его. – Думаешь, нам нравится такая жизнь? Постоянно убегать, боясь, что тебя раскроют; дрожать, как осиновый лист в ожидании Охотников. Кому понравится такая жизнь? Получить малую силу в обмен на бесконечный страх – кто по доброй воле сделает такой выбор? Мы всего лишь хотим спокойной жизни. Отстаньте от нас, кровожадные твари! Прикидываетесь зайцами, а в подходящий момент показываете свою истинную волчью морду! Вы псы, убивающие по желанию! ВЫ настоящие монстры!

Мужчина тяжело задышал и замолчал. Рядом с ним всхлипнула девушка. Она подняла голову и глянула на своего мужа, но на луну вновь набежали облака, и он не увидел, что её глаза даже не начали восстанавливаться.

– Хорошо сказано. Хорошо, но…

Охотник сделал последнюю затяжку и выкинул окурок. Сигарета догорела, а вместе с ней вышло время приговорённых.

Человек перевёл взгляд на небо за окном. В нём на секунду вновь выглянуло ночное светило. Да, также на секунду, как в его жизни лишь на мгновение появился светлый луч.

– …но в твоих суждениях присутствует маленький недочёт. Почему, ведя себя, как охотник, ты сейчас строишь из себя жертву?

Шум ночного города разорвали два выстрела, так и оставшиеся неуслышанными ни одним жителем спящих домов.

***

Очередное задание завершилось.

***

– Это всё? Никаких хранилищ и захоронений? Настолько чисто?

– Да, стандартная ситуация.

Босс пристально глянул на Тибеева и махнул рукой:

– Ладно, иди. Не забудь составить потом бумажный отчёт.

Тибеев кивнул и направился к двери. Но у выхода слова начальника заставили его ненадолго остановиться.

– Всё-таки, убийство – самое подходящее тебе занятие. Человек, вампир – я не вижу разницы. Ты убиваешь их совершенно одинаково, и под этим я подразумеваю отнюдь не становление вампиров на одну планку с людьми. Ты недостоин звания Охотника.

Тибеев на секунду оглянулся и продолжил путь. Он не был готов возражать. Нет смысла оспаривать утверждения, с которыми полностью согласен.

Скрипнула дверь, и он оказался в зале заседаний. Шесть часов – в выходные в это время начальник уже сидит в своём кабинете, являющемся также архивом. Тибеев отдал всё своё снаряжение обратно на склад и сейчас собирался ехать домой. Задание выполнено, на официальной работе – выходной, поэтому у него имеется время, чтобы выспаться. Пусть на Охоте ему не пришлось излишне усердствовать, но это вовсе не означает, что можно сбиваться с графика.

Хлопнула дверь автомобиля, и чёрная "Toyota" сдвинулась с места.

Считается, что утро – это время, когда силы Тьмы отступают перед натиском Солнца, отождествляющегося со Справедливостью, Светом и всем, что люди подразумевают под Добром. Но поверье не оправдало себя. Именно в предрассветное время, когда фонари готовились прекратить свои жалкие потуги осветить город, в голове Тибеева всплыли воспоминания ушедших дней.

Тогда он так же сидел в машине, в точно такое же светлое летнее утро. И людей на улице так же мало, и знает он, куда и для чего едет. Впереди светлеют белые полосы пешеходного перехода. Зелёный свет на светофоре мигает и переходит на жёлтый. Тибеев понимает, что не успеет проскочить до того, как красный цвет оповестит о запрете движения. Однако утро настолько раннее, что прохожих на улице практически нет. Если повезёт, можно проскочить на красный, однако Тибеев замечает, что на тротуаре ждут своего времени два человека. Загорается красный цвет, и пешеходы ступают на переход. Тибеев знает, что если сейчас не нажмёт на тормоз, то собьёт их, но…

В последнюю секунду Тибеев успел нажать на педаль тормоза. Резко засвистели стирающиеся шины, и машина остановилась в нескольких сантиметрах от застывшего в оцепенении пешехода. Сонливость как ветром сдуло с его лица. Забыв в замешательстве обругать непутёвого водителя, человек поспешил перебежать дорогу.

Тибеев провожал его пустым взглядом. Лоб его оставался сухим, а губы влажными. Не участился пульс, словно и не было никакой опасной ситуации.

Нет, это уже не воспоминания. Его никто не нанимал и ему никого не нанимали. У него нет задания прикончить поспешно удаляющегося от места едва ли не случившейся аварии пешехода. И всё же Тибеев чувствовал, что, если бы такое задание было, мужчина уже лежал на тротуаре со сломанным позвоночником, заливая прохладный асфальт кровью.

– Как я и думал, – промолвил Тибеев.

Загорелся зелёный сигнал светофора, и автомобиль продолжил движение.

По пустым дорогам времени, чтобы добраться до дома, потребовалось немного. Припарковав автомобиль, Тибеев направился к подъезду. Он уже протягивал руку к домофону, когда дверь резко распахнулась, едва не ударив его в лицо. Из подъезда выскочил растрёпанный мужчина – галстук висел на его шее подобно лиане, а воротник рубашки торчал в разные стороны.

– Осторожней! – выкрикнул мужчина, сам не без труда избежавший столкновения с Тибеевым.

Проворчав себе под нос нечто неразборчивое, он бросился к своему автомобилю, на ходу поправляя костюм. Не разогревая машины и так и не сумев привести себя в презентабельный вид, он выехал на шоссе и вскоре исчез за поворотом.

Лишь после того, как торопливый невежа исчез из виду, Тибеев поймал себя на том, что пристально следит за ним.

– Нет, – сказал он сам себе. – я не собираюсь устраивать скандал с примесью криминала!

И всё же Тибеев не мог отрицать, что такие мысли присутствовали в его голове. Вслед за ними вспомнились и предсмертные слова упыря.

– Нет, – повторил Тибеев, заходя в подъезд, – не тебе, вурдалаку, рассуждать о человечности. И мне не отвечать за свою человечность ни перед кем: ни перед тобой, ни перед Охотниками…

«Первый этаж», – приятным женским голосом проговорил лифт и раскрыл железные двери. Тибеев сделал шаг внутрь, но внезапно остановился. От увиденного на его лице появилась гримаса брезгливости. Достав из кармана чек из-под минералки, он оторвал вновь налепленную жвачку.

Лифт открылся, и Тибеев подошёл к своей квартире. Провернув ключ несколько раз, он зашёл внутрь. Щёлкнул замок. Первым делом в мусорное ведро отправился чек с жевательной резинкой внутри. Тибеев не помнил, когда у него появилось это пренебрежение к грязи