Беглый в Гаване 5 - Азк

Жена Рыжова подошла ближе, откинула брезент. Пыль взлетела облачком и запахла старой тканью, ржавчиной и чуть-чуть бензином, как будто бак когда-то давно ещё держал остатки.

Под брезентом оказался Mercedes — старый «понтон» или что-то близкое по эпохе. Я не стал называть модель вслух: резиденты любят, когда ты сначала подтверждаешь их выбор, а потом удивляешь деталями.

— Откуда? — спросил я.

Рыжов пожал плечами:

— Досталась по линии. Ещё с семидесятых. Тогда, когда всё было проще. Не ездит. Стоит. Но выглядит… — он провёл рукой по крылу, подняв слой пыли, — как то, на чём можно подъехать куда угодно.

Жена Рыжова посмотрела на салон через стекло.

— Главное, чтобы он не развалился на первой же кочке, — сказала она.

Я присел, заглянул под низ. Рама была целая. Кузов — живой. Ржавчина — поверхностная, не смертельная. Двигатель, судя по всему, просто стоял давно и просил рук.

— Это хороший выбор, — сказал я. — Реально хороший. Здесь не надо «строить машину заново». Здесь надо вернуть ей дыхание.

Рыжов выпрямился и посмотрел на меня так, как смотрят люди, которые только что сделали удачный ход.

— Сколько времени? — спросил он.

Я поднялся, стряхнул пыль с ладоней.

— Если без чудес — несколько недель. Если с чудесами… — я улыбнулся, — быстрее. Но чудеса стоят ресурса.

Жена Рыжова тут же уточнила:

— Какие ресурсы?

— Запчасти, — ответил я. — И доступ к материалам. И чтобы никто не лез с «а давай ещё вот тут». Я восстанавливаю как систему. Не как набор декоративных деталей.

Рыжов кивнул.

— Доступ будет, — сказал он. — И запчасти… — он посмотрел на жену, — мы найдём. Верно?

Она ответила без улыбки, но уверенно:

— Найдём. Мы в стране, где люди двадцать лет делают из ничего — что угодно. Главное — правильно попросить.

Я посмотрел на них обоих и понял: вот оно. «Тыканье пальцем» закончилось. Началась сделка, где каждый получил своё.

Рыжов — статус и красивую картинку без рычага на моей Dual-Ghia.

Жена — спокойствие и возможность ездить не как «жена» на посольской развалюхе, а как человек, у которого всё под контролем.

А я… я получил самое важное: я перевёл конфликт в работу, где правила — мои.

Когда мы возвращались обратно, солнце уже поднялось выше, и город начал гудеть громче. В окнах мелькали лица, где-то стучал молоток, где-то кричали дети. Куба жила своей жизнью — между дефицитом и упрямством, между прошлым и тем, что ещё можно было собрать руками.

Рыжов сидел впереди, молчал и выглядел довольным. Его жена смотрела в окно и, кажется, впервые за долгое время не думала о том, что «у всех есть машины, а у нас нет».

А я думал о другом: если я сумел разоружить резидента машиной, значит, и с остальными рычагами можно работать так же. Не ломать. А перенаправлять.

«Рекомендация, — тихо сказал „Друг“. — Восстановление выбранного транспортного средства проводить поэтапно, с фиксацией промежуточных результатов. Вероятность использования темы автомобиля как инструмента давления — снизилась, но не исчезла.»

«Знаю, — мысленно ответил я. — Просто теперь у них будет красивый „Мерседес“, а у меня — спокойная жизнь.»

И это было почти идеальным итогом поездки, которая началась сегодня с фразы: «тыкайте пальцем».

* * *

В тот вечер в Лозанне снова шёл дождь. В коридорах «Альпенхауса» звенели телефоны, пахло кофе и мокрой бумагой. Джон Богл возвращался из лаборатории, когда его перехватил Вальтер Мюллер.

— Месье, минутку. Помните ту самую задержку по поставке валюты? Кажется, всё окончательно застопорилось.

Вальтер держал в руках телекс — лента свисала, как свиток.

«Federal Reserve Bank Atlanta. Miami branch. Shipment 432 — on hold due to federal review.»(«Федеральный резервный банк в Атланте. Филиал в Майами. Отправка 432 — приостановлена в связи с федеральной проверкой».)

Богл пробежал глазами строки, потом посмотрел на него поверх очков.

— Что именно они проверяют?

— Источник. На словах — «финансовая очистка». На деле — контроль. Они просто не хотят выпускать наличность из Флориды.

Он сел за стол, достал из кармана свой старый блокнот.

— Когда-то я читал отчёт о деятельности Федерального резервного банка Атланты. У них есть запасные каналы для физических поставок валюты в офшоры — через Майами и Нью-Орлеан. Обычно ими пользовались при кризисах ликвидности, но потом… кое-кто из банков использовал их для совсем других целей.

Мюллер нахмурился.

— Вы намекаете на…?

— На то, что эта задержка не случайна. Они ждут посредника. Им нужен человек, который может вызвать доверие и в Швейцарии, и в Атланте.

Элен Бретан тихо сказала:

— И вы, конечно, такого знаете.

Богл улыбнулся.

— Я знаю бывшего сотрудника First Boston, который после увольнения ушёл в консалтинг. Его брат работает в «Pan Am» — отдел финансового обеспечения рейсов. Они перевозят дипломатическую почту, страховые облигации, наличность. Всё официально, но никто не следит за содержимым контейнеров, если есть швейцарская печать.

Он взял чистый лист бумаги, начертил схему.

— Смотрите: Майами — Цюрих через промежуточный пункт в Лиссабоне. Пакеты маркируются как страховые возмещения по медицинским программам фонда. Номер партии совпадает с телексом UBS, дата и подписи те же. В Цюрихе груз примут как гуманитарную поставку, без вопросов.

Мюллер задумчиво постучал по столу.

— А если американцы проверят манифест?

— Не проверят, — сказал Богл спокойно. — Они сами его подпишут.

Он достал блокнот и показал Вальтеру старую запись:

«U. S. Federal Reserve — excess cash rotation Miami 1979–1981.»(«Федеральная резервная система США — оборот избыточной наличности в Майами, 1979–1981».)

— Тогда они уже вывозили наличность из страны, чтобы сбалансировать приток валюты. Миллиарды шли в Европу под видом «чистки резервов». Всё законно, просто не принято вспоминать.

Элен смотрела на него с лёгким удивлением.

— Вы говорите об этом так, будто это хирургия.

— Почти. Я просто перенаправляю кровь туда, где её не хватает.

* * *

Через пару дней из аэропорта Майами вылетел самолёт «Pan Am» с обычной маркировкой. На борту — медицинское оборудование, расходники и несколько запечатанных кейсов.

В Лиссабоне груз перегрузили на рейс Swissair, и через день чемоданы с долларами лежали в хранилище UBS в Цюрихе.

На стол Мюллера лег телекс:

«Shipment 432 received intact. Count verified. Distribution authorized.»(«Партия 432 получена в целости и сохранности. Количество подтверждено. Распространение разрешено».)

Он передал лист Боглу.

— Всё получилось. Без шума, без вопросов.

Богл улыбнулся, глядя в окно, где отражался мягкий свет Женевского озера.

— В мире достаточно денег, Вальтер. Просто они слишком часто лежат там, где уже нет совести. Мы лишь вернули им смысл.

«Друг»:

«Финансовый поток 'Нью-Йорк — Цюрих»