Беглый в Гаване 5 - Азк

Генерал открыл кожаную папку, достал сложенный лист. Это была не совсем карта, но «Помощник» постарался: на схему Карибов, Центральной Америки и Африки были нанесены стрелки — разных цветов и толщин.

— Это — маршрут Камило, — сказал генерал, проводя пальцем по жирной красной линии из внутренних районов Колумбии к побережью, потом через Карибы к Панаме и дальше — к Флориде и Европе. — То, что уже знают ваши и наши люди. Это — его суда, его самолёты, его минисубы. Кокаин, оружие, деньги.

«Слой „А“, — подсказал „Помощник“ в моей голове. — Если перевести в цифры, это…»

— А это, — генерал положил сверху ещё один лист, — то же самое, но другим цветом. Маршруты, по которым уже ходят ваши врачи, ваши учителя, ваши интернационалисты.

Синие линии — Ангола, Эфиопия, Никарагуа. Я видел, как у министра дернулся подбородок: для него это было не просто нарисовано, это были конкретные имена, фамилии, статистика по малярии и дифтерии.

— В шестьдесят первом ваши ребята шли по деревням с керосиновыми лампами и букварями, — продолжал генерал. — В семидесятых — лечили в Анголе и Эфиопии чужих детей. Сейчас ваши врачи в Никарагуа под огнём контрас. Всё это — сеть. Честная, живая. Но бедная. А вот это, — он снова ткнул в красные линии, — сеть богатая и грязная. Камило показал, что по этим маршрутам можно гонять миллиардные потоки. Мы уже доказали, что можем их резать. Я предлагаю другой ход: взять часть этих же банков и логистики — и пустить туда другое топливо.

Рамиро поднял брови.

— Ты предлагаешь…? — начал он.

— Я предлагаю, — спокойно сказал генерал, — чтобы по тем же каналам, с поправками на безопасность, пошли не мешки с порошком, а контейнеры с лекарствами, вакцины, оборудование. Для тех же Никарагуа, Анголы, Эфиопии. Для Боливии, Перу, кто поверит. У нас — человеческий ресурс, у вас — идеологический ресурс. Есть также деньги за Никарагуа и прикрытие. Камило уже работает в Швейцарии, его любят буржуа за красивые слова. Почему бы им не профинансировать настоящую революционную медицину, не ставя его в известность подробно об этом?

«Банки Панамы и Кюрасао, засвеченные в делах Камило, уже под прицелом регуляторов, — вплёлся „Друг“. — Но через них всё ещё можно проводить средства, если аккуратно. Мы можем создать „чистые“ фирмы-посредники, которые будут платить за оборудование, вакцины, расходники. Деньги формально пойдут из Европы, а не из Колумбии.»

Фидель слушал, не перебивая. Дым от сигары клубился к потолку, где вентилятор лениво рвал его на лохмотья.

— Ты хочешь сделать в той же реке другую воду, — резюмировал он. — Поменять состав, не меняя русло.

— Русло всё равно надо будет слегка углубить, — усмехнулся генерал. — Но да. Мы не можем засыпать все тропы. Значит, по части из них должны ходить наши караваны.

Министр медицины откашлялся.

— Comandante, — сказал он, — мы и сейчас отправляем врачей, но у нас не хватает антибиотиков, шприцов, вакцин. Если это может помочь… по устойчивым каналам… это изменит всё.

— Да, — кивнул Фидель. — Но я не хочу, чтобы нам завтра показали пальцем и сказали: «Вот ещё один Камило, только с белыми халатами вместо наркокурьеров».

Он перевёл взгляд на меня.

— Доктор Борисенок, — сказал он, — вы всё время сидите и молчите. Скажите что-нибудь кроме «понимаю».

Глава 8

Вечер в Альпенхаусе выдался редким — без звонков и телекса. За стеклом тянулся мягкий туман над озером, и только слабое свечение приборов под потолком напоминало, что внутри кипит работа. Вальтер Мюллер вошёл в библиотеку без стука: серый костюм, папка под мышкой, взгляд, в котором перемешались азарт и тревога. За столом сидели Финк и Богл, склонившись над таблицами.

— Господа, — начал Мюллер, — у меня предложение. Точнее — возможность, которая не терпит отлагательств.

Он разложил перед ними карту Северной Америки. На ней было множество красных точек — от Майами до Ванкувера.

— Ювелирные магазины, частная сеть, принадлежащая одному канадскому холдингу. Двести тридцать точек по США и Канаде. Управление разрозненное, владельцы ищут выход. Мы можем выкупить сеть через благотворительный консорциум фонда.

Богл прищурился:

— Ювелирные магазины? Серьёзный поворот для медицинской программы.

— Не совсем, — улыбнулся Вальтер. — Посмотрите на тенденцию. В последние месяцы поток пожертвований в драгоценных камнях вырос почти втрое. Люди не всегда приносят деньги, а часто кольца, кулоны, бриллианты. Это безопаснее и быстрее, чем банковские переводы. Но камни нужно уметь обращать обратно в ликвидность. Америка и Канада — самый ёмкий и прозрачный рынок ювелирных изделий. Мы можем создать там свою цепочку — законный конвертер.

Финк аккуратно поправил очки.

— По сути, вы говорите о формировании параллельного ликвидного контура.

— Именно. Пожертвования в камнях — новая форма денежного обращения. Если их не использовать, они зависнут в основных фондах мертвым капиталом.

Богл, до этого молчавший, подался вперёд.

— А если вдруг этот капитал начнёт расти сам по себе? — спросил он спокойно.

Вальтер не понял подтекста.

— Тогда тем более важно иметь контроль над розницей. Нам нужно быть в каждом штате, чтобы улавливать изменения в цене и спросе.

Финк уже считал в голове.

— Если привязать эти потоки к модели «АЛЛАДИНа», мы получим идеальный индикатор эмоций рынка. Камни — это страх, любовь, надежда. Каждая покупка или продажа — сигнал. Мы сможем видеть пульс потребителя в реальном времени.

Богл усмехнулся.

— А я всё ещё думаю, что мы занимаемся лечением сердца.

Финк ответил спокойно:

— Иногда чтобы вылечить сердце, нужно понять, почему оно блестит.

* * *

День в «Альпенхаусе» продолжился не обедом, а работой с биржевыми данными, полученными «Другом» и «Помощником» для Ларри и Джона.

На большом экране, подключённом к вычислительному блоку «АЛЛАДИНа», вспыхивали зеленоватые строки котировок и диаграммы — рынок ювелирного ритейла США и Канады, на текущий момент 1982 года.

Финк стоял, облокотившись на стол, и диктовал сам себе команды коротко и чётко:

— Filter: liquidity ratio under 1.2, cash flow decline more than 10 % Q3, stock volatility above 6 %.(Фильтр: коэффициент ликвидности ниже 1,2, падение денежного потока более чем на 10 % в третьем квартале, волатильность акций выше 6 %.)

На экране мигнули цифры. Осталось три названия:

— Zale Corporation (NYSE: ZLC)

— Tiffany Co. (NYSE: TIF)

— People's Jewellers Ltd. (Toronto Exchange: PJS)

— Ну, — сказал Богл, — три кита. Tiffany отпадает — слишком дорог и слишком на виду.

— Zale выглядит громоздко, — добавил Финк. — К тому же их кредитная программа на грани кризиса. Просрочка по займам клиентов уже 14 %. Акции подросли на