Беглый в Гаване 5 - Азк

USN

AVIATION ORDNANCE TEAM

«OWLS»

Они должны были: сопровождать груз, контролировать температурный режим, провести выгрузку на острове Вознесения.

С ними также были трое представителей Lockheed Martin (технические консультанты по тепловым ГСН), и четверо морпехов охраны.

Командир группы, лейтенант Джей Гэлбрайт, сообщил экипажу:

— Мы летим без промежуточных посадок. Расход топлива рассчитан по максимуму. Если что — дозаправка от «Геркулесов» в воздухе.

Командир C-141, майор Джефф Корд:

— Вознесение не любит гостей ночью. Там полоса короткая и горячий ветер. Но мы сядем.

* * *

Когда Starlifter начал прогрев турбины TF33, бетонка под ним дрожала, как струна. Мы слышали это в Гаване — вибрации шли по спектру, усиливались и превращались в знакомый рёв, который почти не отличался от взлёта «Боинга». Я закрыл глаза и слушал.

«42 % тяги… 65… стабилизация… — докладывал „Помощник“.»

— Пошли, — сказал генерал.

Самолёт выкатился на дальний конец ВПП. Красные огни пробежали по его фюзеляжу. Потом — рев, шторм, огонь из-под крыльев, удар низкими частотами в канале радиоперехвата.

— Starlifter 8084, cleared for takeoff. Godspeed.

Он побежал, будто освобождённый зверь. Через двадцать секунд оторвался от земли. Еще через минуту вошёл в облака. А спустя всего минуту и тридцать секунд исчез с локаторов — по приказу, под радиомолчанием. Но не от «Птичек» и не от нас.

В Гаване «Помощник» отметил красное пятно — тепловую сигнатуру:

«C-141B — Course 137° — Destination: Ascension Island»

Генерал тихо сказал:

— Костя.

— Да?

— Всё. Точка невозврата пройдена. Если ракеты долетят — аргентинские лётчики будут падать как жкхлая листва под рлрывом ветра.

Я почувствовал ледяное спокойствие внутри.

— Значит… — сказал я. — Надо сделать так, чтобы кое-что… не долетело.

Генерал улыбнулся уголком губ:

— Вот именно.

* * *

Атлантика снизу была чернильной, с рваными белыми барашками волн, которые светились в лунном свете. Сверху — та же темнота, но с серебряным отсветом на брюхе тяжёлого C-141B Starlifter, пробивающего сквозь слой облаков.

Майор Джефф Корд, командир экипажа, держал штурвал с двумя пальцами — экономил силы.

Полет длился уже семь часов, и впереди был тот самый участок, о котором говорили все пилоты MAC:

«Ascension approaches: the mile-long runway in a hurricane tunnel.»

Нос Starlifter слегка прыгнул — воздушная яма.

— «Turbulence ahead. Moderate.» — сообщил автопилот сухим женским голосом.

В кабине горел тусклый красный свет. На приборной доске играли зелёно-оранжевые огни.

Где-то в хвосте — 50 ящиков Sidewinder, а кроме них еще полно всякого…

Четверо техников USN спали, пристёгнутые к сетчатым сиденьям.

Морпехи же наоборот, сидели напряжённо и молча, как будто чувствовали что-то, что не чувствовали остальные.

Высоко над ними было двое зорких наблюдателя. Где-то на границе стратосферы, в зоне, где воздух тонок, а тени длиннее крыльев, два маленьких объекта — «Птичка-10» и «Птичка-11» — летели параллельным курсом.

Их сигнатуру «Помощник» маскировал под метеорологический мусор и следы от разряженных метеобаллонов.

Радар их не видел — только зарегистрировал пару странных точек, которые оператор Wideawake списал на «птичек».

Он был прав. Только не в обычном смысле.

* * *

В Гаване я и генерал наблюдали за ними через нейроинтерфейс. На экране — карта острова Вознесения: крошечный клочок вулканического камня, полоска бетонки, светящиеся точки — ангары, склады, цистерны.

Измайлов стоял рядом.

— «Птички» готовы? — спросил он тихо.

— Да.

Алгоритм наведения — автономный. Угол атаки — 22°. Заряд минимальный — ровно столько, чтобы вывести двигатель из строя, но не взорвать борт. Катастрофа должна выглядеть как техническая.

Измайлов медленно кивнул.

— Хорошо. Война любит правдоподобие.

* * *

C-141B вошёл в зону сильной турбулентности. Самолёт тряхнуло. Один техник USN выругался и пристегнулся потуже.

— «Ascension Tower, Starlifter 8084, 15 miles out, requesting approach.»

Башня ответила:

— «Starlifter 8084, wind 34 knots, gusting 42. Runway 14. Cleared to land.»

— Чёрт… — пробормотал второй пилот. — Их ветер усилился.

— На Вознесении всегда так, — сказал Корд. — Это не воздушная база. Это проклятая скала.

* * *

«Птичка-10» легла на курс сбоку. Крошечный заряд — размером с фалангу пальца — был зафиксирован под корпусом.

«Цель: двигатель № 3 правого борта. „Птичка-11“ — второй двигатель, того же борта.»

Манёвр шёл по траектории точно расчитаный и контролируемой автоматикой: «Помощник» просчитывал вращение турбины, тепловую сигнатуру, вибрацию воздуха.

Я с Филиппом Ивановичкм видел всё в реальном времени.

«Есть захват. — сообщил „Друг“.»

— Давай. — сказал генерал.

Первая «Птичка» нырнула в поток тяги двигателя № 3. Мгновенный хлопок. Не взрыв — удар.

Лопасть ротора вышла из баланса. Двигатель взвыл, как раненый зверь.

— «Engine 3 malfunction—!» — закричал второй пилот.

Через четыре секунды «Птичка-11» ударила в двигатель № 4. Почти синхронно пошли два рёва и резкое падение оборотов. Дым…

— «Loss of thrust right side! Losing hydraulic pressure—!»

Самолёт дёрнуло вправо, но Корд рефлекторно выровнял.

— «MAYDAY! MAYDAY! Starlifter 8084 — double engine failure, right side! Attempting emergency landing!»

Wideawake внизу светился, как корабль в океане. Но полоса — всего 3 километра. Для тяжёлого C-141B — предел. Корд потел, но держался. Скорость падала быстрее, чем он рассчитывал.

— «Gear down.»

Шасси вышли. Но давление на правую стойку было запредельным: два двигателя выведены, крыло перекошено, угловая атака неправильная.

— Держи… держи… — повторял второй пилот.

Левое шасси коснулось бетонки мягко. Правое — ударило и правое крыло просело. Шасси согнулось под невозможным углом. Металл хрустнул. C-141B повело вбок — прямо на ряд стоящих рядом машин и цистерн.

Склад вооружений № 3 стоял слишком близко к полосе. Так было всегда — Вознесение не позволяло роскоши расстояний. Когда Starlifter врезался в угол ангара, сначала загорелись его собственные баки. Пламя пошло по корпусу, как по фитилю. Потом взорвался один из ящиков — детонации не было, но тепловая вспышка подожгла всё вокруг. Потом взорвались цистерны с JP-8.

Потом — три самолёта, скученных на стоянке: один KC-135 Stratotanker, два C-130 Hercules RAF, готовившиеся к полёту, уже с полными баками. Пламя поднялось в ночное небо, как миниатюрный вулкан.

* * *

Глядя сквось голограмму, казалось что комната окрасилась в красный. На нейроинтерфейсе — только огонь. Я смотрел, как техника, ракеты и самолёты превращаются в синий, жёлтый, белый огонь, а «Друг» холодно докладывает:

— «Урон критический. Потеряно: AIM-9L — 50 ед., самолёты — 3 ед., инфраструктура — 40 %. Полоса непригодна к приёму.»

После этих слов искина, генерал медленно сел.

— Костя… Ты понимаешь, что это значит?

Я кивнул.

— Британская воздушная война откатывается назад на месяцы. Авианосцы остаются