Таксист из Forbes - Ник Тарасов

И тут меня догнала ещё одна мысль. Ледяная, как скальпель, вскрывающий старый нарыв.

Здоровье.

Я прижался лбом к холодному стеклу. Зинаида Павловна только с виду была крепкой, как этот старый дуб у колодца. На деле внутри неё тикала бомба замедленного действия.

Гипертония. Тяжелая, запущенная, с рисками инсультов.

Два года назад, я с большими уговорами вывез её в Тулу (хоть туда она согласилась). Да, я привез врачей из лучших клиник Москвы, но и те разводили руками: «Ну что вы хотите, возраст, сосуды ни к черту, пейте эналаприл и молитесь». Я тогда взбесился. Поднял связи, нашел клинику в Израиле, получил консультацию. Ей выписали сложный курс. Какие-то экспериментальные швейцарские препараты, которые не купишь в аптеке за углом. Они стоили как крыло от «Боинга», но они работали. Бабушка ожила, перестала задыхаться, лицо розовое стало.

Я платил. Исправно, не глядя на чеки. Тогда для меня это были копейки.

Но вот в чем ужас… Я не знал названия.

Я судорожно сжал виски, пытаясь выудить из памяти хоть букву, хоть цвет упаковки. Бесполезно. Этим занимался мой помощник, Артём. Исполнительный парень с вечной Bluetooth-гарнитурой в ухе.

— Тёма, закажи бабушке лекарства, — бросал я ему на бегу между совещаниями.

— Сделано, Максим Александрович.

Я ни разу не держал эти коробки в руках. Я был «хорошим внуком», который откупался. Я делегировал заботу, как делегировал уборку офиса.

Сейчас Артём для меня недосягаем. Он — небожитель из корпоративного мира, а я — таксист с грязными ногтями. Я не могу позвонить ему и спросить: «Артём, привет! Ты бабушке покойного Макса таблетки покупал?». Меня пошлют, а номер заблокируют. Даже если я узнаю название… Денег Гены не хватит и на одну пачку. А если перестать их пить — откат будет страшным.

Паника начала перерастать в удушье. Я смотрел на маленькую фигурку у поленницы и понимал, что я не просто смотрю на неё — я смотрю на таймер обратного отсчета.

И тут память — та самая ассоциативная, рваная память Макса — выстрелила яркой вспышкой.

Аэропорт Внуково-3. Бизнес-терминал. Я сижу в кресле, жду посадку на борт до Мале. Телефон вибрирует. Сообщение от Артёма.

Перед глазами возник экран смартфона, четкий до рези.

«Максим Александрович, поручение выполнено. Курьер доставил Зинаиде Павловне препараты. На полгода вперед, как вы и просили».

Я выдохнул, чувствуя, как сердце, колотившееся о ребра, пропускает удар и начинает биться ровнее.

Полгода.

Это было три недели назад. Значит, у неё есть запас. Пять месяцев и одна неделя.

У меня есть время. Не много, но оно есть.

За пять месяцев я должен не просто выжить и заработать. Я должен вернуть себе свои счета и ту жизнь, которой я жил раньше. Или, как минимум, найти способ обеспечить её этими чертовыми таблетками, даже если придется грабить аптечные склады.

Таймер запущен.

— Я не дам тебя в обиду, — прошептал я, глядя на сгорбленную фигуру у поленницы. — Слышишь, бабуль? Я никому не дам тебя тронуть.

Пассажир рядом завозился, всхрапнул и открыл глаза.

— Приехали? — сонно спросил он, оглядываясь. — Эт где мы?

— Заблудился немного, навигатор глюканул, глушат видать, — соврал я, торопливо включая заднюю передачу. — Сейчас выберемся. Спите дальше, скоро приедем.

Я развернул машину. Последний раз глянул в зеркало заднего вида на зеленый профлист крыши и нажал на газ.

Мы возвращались на трассу.

В моем мысленном списке задач, между пунктами «выжить» и «найти деньги», появился новый. Пункт номер четыре. Самый важный. Красный маркер, жирный шрифт.

Прикрыть бабушку.

Как — я пока не знал. Денег на охрану нет. Привезти её к себе в однушку с тараканами и пьяным соседом Виталиком — убить её комфорт. Да и кто я ей?

Но я что-нибудь придумаю. Я обязан придумать. Ради неё я буду рвать жилы.

Колеса снова зашуршали по асфальту. Впереди была Тула со своими пряниками и самоварами. А позади остался мой якорь.

Глава 9

Обратный путь.

Мужик с рюкзаком оказался именно тем, что доктор прописал.

Обычно я терпеть не могу пустую болтовню. В прошлой жизни любой разговор, который не вёл к деньгам или власти, считался пустой тратой ресурса. «Как дела?» — это был не вопрос, а вежливый код доступа, после которого следовало переходить к сути. Здесь же, в салоне старенькой «Шкоды», правила были другими.

Его звали Паша. Инженер-наладчик, тридцать лет, переезжал из Тулы в Серпухов на новый завод металлоконструкций.

— Жена пока там, вещи пакует, — рассказывал он, глядя на мелькающие за окном заснеженные поля. — А я вот, разведчик. Квартиру снял, кота перевёз. Лордом зовут, британец, морда — во такая!

Он развел руки, показывая размер кошачьей морды, и чуть не сшиб локтем навигатор.

От Паши шло ровное, спокойное тепло. «Интерфейс» мурлыкал, как сытый двигатель на холостых. Никаких драм, никаких скрытых кинжалов за пазухой и черноты. Только здоровая тревога перед новым местом, густо замешанная на надежде. Он верил, что всё получится. Что зарплату не задержат, что квартиру не отберут, что жена приедет и они будут счастливы.

Я слушал его вполуха, кивал в нужных местах и просто отдыхал.

Это было похоже на то, как после шторма, когда тебя мотало по волнам и тошнило от качки, выйти на твердую землю и просто посидеть на траве. Обычная человеческая жизнь. Без миллиардных ставок, без заказных убийств и интриг. Работа, ипотека, кот, выходные на даче.

Скучно? Возможно. Но сейчас эта скука казалась мне целебной мазью.

— А у вас как, шеф? — вдруг спросил Паша, прерывая монолог о преимуществах сухих кормов премиум-класса. — Давно баранку крутите?

— Всю жизнь, — соврал я легко, не моргнув глазом. — Привычка.

— Понимаю. Дорога — она затягивает. Романтика.

Я хмыкнул. Романтика, ага. Геморрой и поясничный остеохондроз. Но вслух ничего не сказал. Зачем портить парню настроение? Пусть верит в романтику. Пока может.

Мы доехали до Серпухова быстро. Я высадил его у типичной панельной многоэтажки на окраине. Паша долго тряс мою руку, оставил щедрые чаевые (по меркам Гены, конечно) и бодро пошагал к подъезду, таща свой огромный рюкзак.

Я смотрел ему вслед.

— Удачи тебе, разведчик, — пробормотал я. — И Лорду привет.

* * *

Домой я вернулся уже в сумерках.

За дверью сто третьей квартиры не