Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

друга, – но к одиннадцати часам вечера оба перестали играть и уселись в кресла. Они читали отрывочно и дважды сходили в кафетерий, каждый раз – в сопровождении кого-то из санитаров. Морли изложил ситуацию с Нилом в точности так, как тот велел, – но, как это ни странно, никто из пациентов ничего не сказал.

Полночь медленно приближалась. Эйвери читал, сгорбившись в кресле. Горрелл сам с собой играл в шахматы.

Морли дремал.

И только Лэнг не находил себе места. Тишина и отсутствие всякого движения угнетали его. Он послушал на граммофоне свой любимый «Бранденбургский концерт», анализируя про себя череду лейтмотивов; потом – выключил музыку и прошел ассоциативный тест, используя слова в правых верхних уголках страниц книги для самопроверки.

– Что-нибудь прояснилось? – спросил, наклонившись к нему, Морли.

– Да так, есть интересные мысли. – Лэнг потянулся к блокноту и черкнул пару слов. – Я об этом потолкую с Нилом утром… ну, или когда он там проснется. – Он задумчиво поднял взгляд на дуговые лампы. – Я тут поразмышлял… а каким будет следующий шаг вперед?

– Следующий шаг? – переспросил Морли, не вполне уловив мысль.

Лэнг сделал широкий жест.

– Вперед по пути эволюции. Триста миллионов лет назад мы стали дышать воздухом и оставили позади моря. Теперь мы преодолели следующую логическую ступень – избавились от сна. Итак, что дальше?

– Эти два шага непохожи друг на друга, – покачал головой Морли. – В любом случае на самом деле мы не оставили первобытное море позади, а носим в себе его частную копию в виде системы кровообращения. Все, что мы сделали, – поместили в свое тело часть необходимой нам окружающей среды, чтобы проще было покинуть ее.

– Ага, – кивнул Лэнг. – Я вот еще о чем подумал… Почему психика человека так сильно ориентирована на смерть?

Морли не смог сдержать улыбки.

– Иногда я задаюсь тем же вопросом, – ответил он, гадая, к чему это приведет.

– Это любопытный момент, – продолжил Лэнг. – Что бы мы ни делали, каких бы наслаждений ни искали, что бы ни затмевало нам взор, включая навязчивую сверхэгоистичную идею о том, как для всех и каждого важен завтрашний день, – в большинстве случаев наша психика не видит дальше надгробного памятника на собственной могилке. Из чего проистекает такая фиксация? Ответ лежит на поверхности – каждую ночь мы получаем весьма убедительное напоминание об уготованной нам всем участи.

– Чернильная бездна небытия, – с иронией протянул Морли. – Проще говоря, сон.

– Совершенно верно. Сон – это маленькая смерть. Мало кто об этом задумывается, а меж тем – это так. – Лэнг нахмурился. – Сдается мне, даже Нил не понимает, что сон не только не приносит успокоения, но и по-настоящему травмирует.

«Так вот оно что, – подумал Морли. – Великого отца-психоаналитика застукали дремлющим на собственной кушетке». Он попытался решить, кто хуже – пациенты, много выведавшие о психиатрии, или те, кто особо не разбирался.

– Удалив сон, – продолжал Лэнг, – можно лишиться всех страхов и защитных механизмов, создавшихся вокруг него. Тогда, наконец, у психики появится шанс сориентироваться на что-то более значимое…

– На что, например?

– Не знаю. Ну, скажем, на… саму себя?

– Интересная мысль, – прокомментировал Морли. Было 3:10 утра, и он решил потратить следующий час на изучение тестов, пройденных Лэнгом. Прождав диктуемые приличиями пять минут в молчании, он встал и направился в хирургический кабинет.

Лэнг положил руку на спинку кресла и наблюдал за дверью палаты санитаров.

– Что за игру затеял Морли? – спросил он. – Кто-нибудь из вас его где-нибудь видел?

– Разве он не выходил в уборную? – Эйвери опустил журнал.

– Десять минут назад. С тех пор он не заглядывал. Предполагается, что с нами постоянно должен кто-то дежурить. Где же он в таком случае?

Горрелл, раскладывавший шахматный пасьянс, оторвался от своей доски.

– Возможно, для него уже позднее время. Наверняка заснул, читая наши ответы на опросные листы. Лучше разбудить его, пока Нил ничего не узнал.

Лэнг рассмеялся и устроился поудобнее. Горрелл потянулся к граммофону, взял с полки пластинку и поставил ее на проигрыватель.

Когда заиграла музыка, Лэнг заметил, каким тихим и пустынным кажется зал. В клинике всегда было тихо, но даже ночью сюда проникали какие-то посторонние звуки – скрип стула в ординаторской, гул электрогенератора, заряжающегося под одной из операционных, – наделяя место видимостью жизни. Но теперь воздух будто сгустился и застыл. Лэнг чутко прислушался к звукам и ощущениям. Все верно: мертвое, лишенное эха впечатление, оказываемое, пожалуй, только заброшенными зданиями, вот что улавливала его психика.

Он встал и направился в ординаторскую. Он знал, что Нил не одобряет непринужденных разговоров с наблюдателями, но отсутствие Морли озадачило его.

Лэнг подошел к двери и заглянул в окно, чтобы посмотреть, внутри ли Морли.

Комната была пуста.

Внутри там горел свет. Два операционных стола занимали обычную позицию у стены, возле двери. Третий вывезли в центр. На полу лежала колода игральных карт, но группа из трех или четырех интернов будто испарилась.

Лэнг поколебался, потом налег на дверную ручку – и обнаружил, что дверь заперта.

– Эйвери! – крикнул он через плечо. – Здесь никого нет!

– Попробуй зайти в соседний зал. Их, вероятно, инструктируют насчет завтрашнего дня.

Лэнг направился ко второму хирургическому кабинету. Свет был выключен, белый стол с лакированным покрытием и масштабные распечатки рентгеновских снимков на стене хорошо просматривались. И при этом – ни одной живой души.

Теперь уже и на Эйвери с Горреллом перекинулось волнение.

– Они там? – спросил первый.

– Нет. – Лэнг повернул ручку. – Тут тоже закрыто.

Горрелл выключил граммофон, и они с Эйвери подошли; принялись изучать двери – с тем же успехом, что и Лэнг.

– Они точно где-то здесь, – бросил Эйвери. – Кто-то всегда должен дежурить. – Он указал на последнюю дверь: – А как насчет вон той?..

– Шестьдесят девятый кабинет всегда закрыт, – заметил Лэнг. – Думаю, за той дверью и не кабинет даже, а подсобка какая-нибудь.

– Посмотрим в канцелярии, – предложил Горрелл. – Если вдруг и там его не будет – тогда мы пройдем через приемный покой и попробуем выйти наружу. Думаю, Нил просто устроил нам очередной тест.

В двери, ведущей в канцелярию, не было стеклянной вставки, и понять, что происходит за ней, было невозможно. Горрелл постучал, взял паузу, постучал еще раз – сильнее. Никакого ответа.

Лэнг подергал ручку, затем, встав на колени, заглянул в замочную скважину.

– Света нет, – сообщил он.

Эйвери повернулся и взглянул на две оставшиеся двери в дальнем конце спортзала. Одна вела в кафетерий и неврологическое крыло, другая – на автостоянку на задворках клиники.

– Разве Нил не намекал, что может испробовать на нас нечто подобное? – спросил