Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

– Но Нил же спит, – возразил Лэнг. – Он решил отоспаться пару суток. Разве что…

– Пошли, – Горелл кивком указал на кресла. – Они с Морли, наверное, сейчас наблюдают за нами.

Они вернулись на свои места.

Горрелл придвинул табурет, размеченный для игры в шахматы, поближе, распределил по клеткам фигуры. Эйвери и Лэнг, устроившись с максимальным для себя комфортом, уткнулись в журналы. Дуговые лампы над ними отбрасывали в тишину широкие конусы света; единственным звуком оставалось лишь медленное качание маятника часов влево-вправо, влево-вправо.

3:15[6] утра.

Метаморфозы подкрались незаметно. Сперва – незначительное изменение перспективы, размытие и перегруппировка очертаний. Где-то фокус сместился, тень медленно скользнула по стене; углы ломались и удлинялись. Перемены шли плавно, дюймовыми шажками, но вскоре обрисовалась их общая стратегия.

Спортивный зал уменьшался в размерах. Стены сдвинулись, сократив площадь пола. По мере того как они сближались, претерпевали изменения их очертания – ряды световых люков под потолком расплывались и тускнели, силовой кабель, проложенный вдоль основания стены, слился с плинтусом, квадратные решетки вентиляционных отверстий оползли серой темперой[7].

Будто днище огромного лифта, потолок пополз вниз.

Горрелл облокотился на шахматный табурет, спрятав лицо в ладонях. Он устроил себе вечный шах, но продолжал в уме передвигать фигуры, повторяя ходы и порой посматривая вверх, словно ожидая озарения. Он был убежден, что Нил тайком следит за ними, и не хотел выказывать страха.

Он вздрогнул, опять глянул вверх и ощупал взором стену вплоть до дальнего угла, силясь увидеть «глазок», спрятанный между стенных панелей. Он не первый раз пытался их найти, и все безуспешно. Стены выглядели идеально гладкими, и сколько он ни изучал их фут за футом – не мог обнаружить никаких, даже самых крошечных проемов, помимо дверей.

Вскоре его левый глаз настиг неприятный тик, и, оттолкнув от себя шахматную доску, он лег навзничь. Свет дуговых ламп резанул по глазам. Горрелл хотел было поделиться с Эйвери и Лэнгом догадками насчет поисков аппаратуры слежения, когда внезапно подумал, что каждый из них мог сам носить на себе микрофон.

Он решил размяться, встал и неспешно прошелся по спортзалу. Просидев неподвижно над шахматной доской около получаса, он ощутил, что у него затекли мышцы, и ему захотелось попрыгать с баскетбольным мячом или позаниматься на гребном тренажере. Однако с острым раздражением он сообразил, что, кроме кресел, софы и граммофона, в зале ничего не было.

Он дошел до стены и двинулся назад, прислушиваясь к любым звукам, доносившимся из соседних комнат. Ему начинало претить соглядатайство Нила, да и вообще вся эта конспирация; он успокоил себя тем, что уже 3:15. Часа через три этот балаган подойдет к концу.

Спортивный зал сжимался на глазах, заметно убавив в размерах; стены лишились окон и дверей, помещение упростилось до просторной, но неуклонно уменьшающейся коробчонки. Стены втягивались друг в друга, опадали, как проколотая резиновая игрушка; потолок бугрился многомерными гранями. Неизменными оставались лишь часы – и шестьдесят девятая дверь.

* * *

Лэнг в конце концов понял, где спрятан «жучок». Он в нетерпении сидел в своем кресле, нервно хрустя костяшками, пока не возвратился Горрелл; потом – поднялся и уступил ему свое место. Эйвери раскинулся в другом кресле, закинув ноги на граммофон.

– Присядь-ка на минутку, – сказал Лэнг. – Мне тоже хочется погулять.

Тот сел в кресло.

– Нужно спросить Нила, можно ли поставить сюда столик для пинг-понга. Это поможет убить время и позволит немного размяться.

– Отличная мысль, – с иронией одобрил Лэнг, – но только если стол пролезет в дверь. А если это удастся, то все равно здесь будет негде повернуться, даже если мы поставим кресла вплотную к стене.

Он прошелся по залу, тайком поглядывая сквозь стекло в ординаторскую. Свет там был включен, но в комнате по-прежнему никого не было. Тогда он приблизился к граммофону и несколько минут нарезал круги вокруг него. Внезапно он резко повернулся и как бы невзначай запнулся ногой за электрический шнур. Штепсель выскочил из розетки и упал на пол. Словно и не заметив этого, Лэнг оставил его на полу и уселся на подлокотник кресла Горрелла.

– А я сейчас отключил шпионское оборудование, – гордо сообщил он.

Горрелл настороженно оглянулся и спросил:

– И где оно было?

– В этом вот гробу с музыкой. – Лэнг глухо рассмеялся. – У меня такое чувство, словно я выключил самого Нила. Он просто взбесится, когда поймет, что уже не сможет ни слышать, ни видеть нас.

– А почему ты решил, что «жучок» находится в граммофоне? – спросил Горрелл.

– Где ему еще быть? Лучше места просто нет. Только здесь. Хотя, может, и там. – Он рукой указал на лампы под потолком. – Но я ставлю на граммофон. Я уже давно подозревал, что эта машина – не то, чем кажется, но все сомневался…

Горрелл кивнул с понимающим видом. Лэнг отошел, цокая языком.

Сжатие ускорилось. Спортивный зал превратился теперь в маленькую комнатку семи футов в длину и ширину – тесный, почти идеальный куб. Стены сближались по сходящимся траекториям, не покрывая всего несколько футов до финальной цели…

Эйвери наконец-то заметил, что Горрелл и Лэнг кружат вокруг его кресла.

– Хотите присесть? – спросил он.

Они отмахнулись. Эйвери посидел еще минуту-другую, затем поднялся и потянулся всем телом.

– Четверть четвертого, – сообщил он, коснувшись руками потолка. – Кажется, ночь будет очень долгой. – Он подался назад, пропуская Горрелла, а затем присоединился к товарищам, ходившим кругами в тесном промежутке между креслом и стенами.

– Не понимаю, зачем Нилу нужно, чтобы мы торчали в этой дыре двадцать четыре часа? – возмутился он. – Почему здесь нет телевизора? Даже радио подошло бы, на худой-то конец…

Они вместе обошли стул: Горрелл, за ним Эйвери, а Лэнг замыкал круг. Их плечи начали сутулиться, головы опущены, они смотрели в пол, ноги топали в такт медленному, свинцовому ритму часов.

* * *

Теперь это уже был люк: узкая вертикальная кабинка, несколько футов шириной и шесть футов глубиной. Над ней, из-под стальной решетки, светилась одинокая пыльная лампочка. Словно разрушаясь под действием собственной инерции, поверхность стен огрубела, текстура стала как у камня, с прожилками и ямками…

Горрелл наклонился, чтобы ослабить шнурок на ботинке. Эйвери тут же натолкнулся на него, впечатав плечом в стенку.

– Все в порядке? – спросил он, тронув Горрелла за руку. – Здесь довольно тесно. Просто непостижимо – зачем Нил нас держит в таких условиях? – Он прислонился к стенке, опустив голову, чтобы не касаться теменем потолка, и задумался. Зажатый в