Во власти Скорпиона. Кто на новенького? - Гриша Громм

— В том, что сомневался, — он качает головой. — На моей практике это первый случай, когда граф так вступается за обычную служанку. Но девушка действительно талантлива. Она ответила на все вопросы. И сделала это блестяще.

— Значит…

— Значит, она зачислена. С этого семестра.

Оля ахает. Прижимает руки к груди.

— Правда⁈

— Правда, — ректор позволяет себе лёгкую улыбку. — Добро пожаловать в наш университет, госпожа… э…

— Ольга, — подсказывает она. — Просто Ольга.

— Прискорпионова, — добавляю я.

— Госпожа Прискорпионова, — кивает ректор. — Надеюсь, вы оправдаете наши ожидания.

— Оправдаю! — она сияет. — Обязательно!

Обратная дорога проходит в радостном возбуждении. Оля не может усидеть на месте. Подпрыгивает, хлопает в ладоши, строит планы.

— Сева, ты представляешь⁈ Я буду учиться! По-настоящему! В университете!

— Представляю, — я улыбаюсь, глядя на неё.

— Там такая библиотека! Я видела мельком, когда шла на экзамен! Тысячи книг! Десятки тысяч!

— Ты их все прочитаешь.

— Конечно, прочитаю! — она смеётся. — Ну, может, не все. Но многие!

Она хватает меня за руку.

— Спасибо, Сева. Без тебя я бы никогда…

— Ты бы справилась в любом случае. Рано или поздно.

— Может быть. Но ты сделал это раньше, — она смотрит на меня серьёзно. — Я не забуду.

— Ловлю на слове.

Она снова смеётся. А я смотрю на неё и думаю — чёрт, как же мне повезло. Среди всего этого безумия у меня есть она. Яркая, умная, преданная. Моя Оленька.

Доезжаем до поместья. Выходим из машины.

И тут ко мне подбегает Сашка.

— Господин! — он запыхался. — У вас гости!

— Какие гости?

— Из Новокузнецка! Говорят, от графа Котова! Двое!

Переглядываюсь с Олей.

— Похоже, дела не ждут, — говорю я.

— Иди, — она улыбается. — Я пока разберу вещи.

Киваю и иду в дом.

Интересно, кого прислал Котов? Разговор был про Мастифина. Это он? Но с кем?

Глава 10

Гости ждут в главном зале.

Вхожу, на ходу приводя мысли в порядок. После всей этой истории с культом, Хамелеоном и спасением людей — визит людей от Котова как нельзя кстати. Союзники нужны. Особенно такие, которые умеют драться.

В зале двое.

Первый — настоящая гора. Мы уже знакомы. Под два метра ростом, плечи такие широкие, что в обычную дверь он наверняка проходит боком. Лицо в шрамах — один, особенно глубокий, пересекает бровь и спускается к щеке, едва не задевая глаз. Взгляд человека, который видел столько смертей, что перестал их считать, и мало чему удивляется в этой жизни. И правая рука отсутствует по самое плечо.

Демьян Мастифин. Тот самый, с которым я мельком познакомился в Новокузнецке, когда приезжал спасать детей. Но тогда времени на разговоры не было — погоня, штурм, освобождение заложников. Теперь могу рассмотреть его как следует.

Впечатляет. Даже с одной рукой от него исходит такая аура силы, что невольно хочется выпрямить спину.

Вторая — женщина лет тридцати, может, чуть больше. Светлые волосы острижены коротко, почти по-мужски — практично для боя, никто не схватит за косу. Тело — сплошные мышцы, ни грамма лишнего жира. Смотрит как хищник, готовый в любой момент прыгнуть на добычу. На поясе — два ножа в потёртых кожаных ножнах, явно повидавших виды.

— Граф Скорпионов, — Мастифин кивает, делая шаг навстречу. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой, будто он когда-то сорвал связки криком — или кто-то пытался его задушить. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Взаимно, — пожимаю его единственную руку. Хватка крепкая, уверенная — такая рука могла бы раздавить яблоко в кашу, не особо напрягаясь. — Как добрались?

— Без приключений. Ваша порталистка — настоящее золото. Мгновение — и мы уже здесь. В наше время такие способности на вес золота.

— Ирина умеет удивлять, — соглашаюсь я. — Я каждый день благодарю судьбу, что она в моей команде.

Поворачиваюсь к женщине. Она смотрит на меня оценивающим взглядом — так опытный охотник смотрит на молодого пса, прикидывая, выйдет ли из него толк.

— А вы, должно быть, Пелагея?

— Она самая, — голос у неё неожиданно мягкий, приятный, контрастирует с хищной внешностью. Рукопожатие крепкое, деловое. — Ярослав много о вас рассказывал, граф.

— Надеюсь, только хорошее.

— В основном, — она позволяет себе лёгкую улыбку, от которой её лицо сразу становится моложе и мягче. — Хотя слово «безумный» тоже звучало. Неоднократно.

— Это комплимент или диагноз?

— В нашем деле — одно и то же, — отвечает она без тени улыбки, но глаза смеются.

Мастифин усмехается, отчего шрамы на его лице изгибаются.

— Ярослав передаёт привет и очередную благодарность за помощь с детьми, — говорит он.

— Мы партнёры, — пожимаю плечами. — Партнёры помогают друг другу. Это не обсуждается.

— Хорошие слова, — Мастифин оглядывает зал. — Ярослав говорил, что нужна помощь с обучением. Потому нас и прислал.

— Нужна, — киваю я честно. — У меня есть бойцы с потенциалом, но опыта им не хватает. Особенно против серьёзных противников — таких, что думают головой, а не только машут кулаками.

— Тогда мы по адресу, — Пелагея чуть наклоняет голову, светлые волосы падают на лоб. — Я занимаюсь выживанием и тактикой. Научу ваших людей не умирать в первом же бою. Это, поверьте, сложнее, чем кажется.

— А я, — Мастифин поднимает единственную руку и сжимает кулак размером с небольшую дыню, — научу их побеждать. Даже когда кажется, что шансов нет. Особенно тогда.

Смотрю на его пустой рукав. Вопрос вертится на языке, но я решаю приберечь его на потом. Сейчас — не время и не место.

Мне нравится этот человек. Сразу, с первых минут.

— Родион Евграфыч! — зову я. Дворецкий появляется мгновенно, будто ждал за дверью, что он наверняка и делал. — Размести наших гостей. И проследи, чтобы ни в чём не было недостатка.

— Слушаюсь, господин. — он кивает гостям и жестом приглашает следовать за собой.

— А завтра утром, — поворачиваюсь к Мастифину и Пелагее, — начнём тренировки. Покажете моим людям, что такое настоящий бой. Надеюсь, это будет познавательно.

— С удовольствием, граф. С огромным удовольствием, — улыбается Демьян.

Ночь. Не спится.

После таких дней — переполненных событиями, людьми, решениями — мозг отказывается отключаться. Крутит одни и те же мысли, как белка в колесе.

Встаю, накидываю халат. Иду на кухню за водой — а может, за перекусом.

И застаю там неожиданную картину.

Кабанский сидит за большим столом. Перед ним — знакомая коробка с остатками птичьего молока. Конфет осталось немного — штук пять, не больше. В руке барона — одна из них, которую он явно собирался отправить в рот.

При моём появлении он замирает. Конфета застывает на полпути ко рту. Глаза — как у ребёнка, пойманного за воровством варенья из