Токсы академии Акалим. Книга 1 - Мария Александровна Ермакова

– Отлично! Жду вас в субботу, к пяти, на вечернее чаепитие, – обрадовался Реми, подхватывая все кружки. – Идем, я помогу.

И, хотя я сопротивлялась, он донес кэль до самого стола, после чего ушел, пожелав нам хорошего вечера.

– Какой лапочка! – заулыбалась Дарла ему вслед. – Но…

– …Его Высочество, конечно, лучше! – хором сообщили смеющиеся Джеф и Дин.

После ужина мы с Дарлой в гостиной занялись домашкой по магиеведению, которую она не успела сделать в библиотеке. На уроке все казалось понятным: элементы заклинания суть математические символы, для правильного использования заклинания нужно установить их в последовательность, образующую формулу. Но когда мы дошли до практики, из наших голов все повылетало. Требовалось разложить на формулу простейшее заклинание призыва, то самое, которое студенты, владеющие магией, применили на занятии Сноворса для листков бумаги, а затем перестроить формулу так, чтобы призванная вещь вернулась на место.

– Ну как так-то? – уже в который раз спрашивала я у рыжей, смотрящей в тетрадь, как дракон на новые ворота. – Ну ты же владеешь этим заклинанием! Значит, и формулу должна знать?

– Так не работает, – вздохнула Дарла. – Понимаешь, у тех, кто использует магию с детства, колдовать получается интуитивно. Мне было пять, когда я призвала с люстры хрустальную подвеску, чтобы сделать из нее украшение для любимой куклы. Попробуй пятилетке объяснить, что такое формула и с чем ее едят?

– Давай еще раз…

Я решительно вырвала лист из тетради и положила на стол.

– Вот это – вес призываемого предмета, это – показатель магического усилия по шкале Оверча…

– Ты все перепутала, Вин! Вот это – вес!

– Да нет же, я точно помню…

Мы заспорили, как вдруг дверь в комнату Сильваны Оливии распахнулась и на пороге появилась она сама. Решительно подойдя к столу, она выхватила у меня ручку и написала на листке формулу, а затем расставила цифры над ее составляющими и хорошо поставленным голосом сообщила, какой элемент формулы скрывается под каждой из них.

– И, пожалуйста, не надо так кричать! – сказала она, снизив тон. – У меня уже голова болит!

Развернувшись, она собралась было скрыться в своих «покоях», но мы с Дарлой, переглянувшись, вскочили, схватили ее под руки и усадили за стол.

– Откуда ты это знаешь, ведь занятия только начались? – спросила я, тыкая пальцем в тетрадь.

Она с трудом сдержала зевок.

– Я занималась по индивидуальной программе, которая сильно опережает общепринятые, – пояснила Силли. – Эти формулы – цветочки по сравнению с тем, что нас ждет дальше. Они очень просты.

– Если они так просты, пожалуйста, объясни нам, – попросила Дарла. – Очень не хочется плавать по одному из трех предметов, дающих доступ к курсу боевой магии! А если мы сейчас не разберемся, значит, так и проплаваем до окончания курса.

Несмотря на все странности, у нашей соседки оказалось одно неоценимое качество – терпение. С ангельским спокойствием, методично, возвращаясь назад столько раз, сколько было нужно, чтобы мы поняли, она объяснила принцип формализации заклинания призыва. И мы поняли! Нам так понравилось, что мы формализовали еще несколько простых примеров и даже заразили нашим энтузиазмом Силли. Мы с Дарлой раскладывали заклинания на составляющие, а Сильвана Оливия меняла формулы так, чтобы они имели противоположное действие.

Разошлись около полуночи, и то после того, как Дарла уснула прямо на очередной формуле, которую мы собирались разбирать. Еле растолкав ее, я искренне поблагодарила Силли за помощь. Она свысока кивнула и удалилась с грацией герцогини. Я никогда не видела герцогинь, но примерно так их себе и представляла. На соседку не обиделась, уже начала понимать, что маска высокомерной аристократки – защитная реакция на непривычную обстановку или события.

Вернувшись к себе, я прихватила недочитанную в библиотеке книгу и выскользнула из жилого блока. Свет в коридорах академии был притушен, картины в проемах между окнами казались ожившими, когда я проходила мимо, бросая тень на стены.

Зверь-океан терпеливо ждал меня, выглядывая на пляж мерно шумящими волнами.

Сев на песок, я достала карманный фонарик, найденный на дне кофра после вчерашних ночных приключений, и, раскрыв книгу, погрузилась в чтение. И только спустя какое-то время обнаружила, что не одна. Уже знакомое тепло, как от жарко натопленной печки, окутало меня, что было совсем не лишним на продуваемом ветрами пляже. Я повернула голову и посмотрела на дракуся. Он сидел немного ближе, чем раньше. В прочитанных мной за сегодня книгах о драконах было сказано, что они ни разу не нападали на людей, и если люди страдали из-за них, то только случайно. С другой стороны, на заборах в Замошье тоже было много чего написано, а настоящий дракон с горящими в темноте глазами – вот он, подкрался ближе и принюхивается.

Я решительно захлопнула книгу и достала из кармана брюк шоколадки. Развернула обе. Одну положила в рот, а другую протянула дракусю, не удерживая пальцами – на открытой ладони:

– Привет, Валли. Будешь шоколадку?

Дракусь бочком придвинулся. Я помнила, каким стремительным он может быть, и едва не пропустила момент, когда узкая голова метнулась к моей руке. Ладонь успела закрыть в последнюю долю секунды перед тем, как бронированный нос ткнулся в кулак.

– Не так, Валли! – пожурила я. – Я отдам тебе шоколадку, но ты должен взять ее, не поранив меня, как вчера.

Дракусь встопорщил головные пластины, – стукаясь друг об друга они издавали необычный костяной звук, – а затем открыл зубастую пасть и зашипел.

Мне было сильно не по себе, когда я произнесла:

– А я тебя не боюсь! Давай попробуем еще раз?

И раскрыла ладонь.

В этот раз дракусь наклонялся к руке медленно, часто останавливаясь и разглядывая меня своими огненными плошками. Он что-то тихонько чирикал – то ли сомневался, то ли ругался, но, в конце концов, подхватил шоколад, не коснувшись меня зубами, и резво отпрыгнул прочь. Я же, очень довольная собой, сунула ладонь в набежавшую волну, чтобы смыть остатки подтаявшего угощения, а затем засмотрелась на темноту, которой стала вода, и серые, едва светящиеся жемчуга неба.

Немного потоптавшись, дракусь улегся на песок и затих. Его жар, словно южный ветер, касался моего тела уютными порывами. Это тепло и плеск волн дополняли сумеречный пейзаж, приводя в умиротворение не только меня, но и зверь-океана.

Мы просидели так около часа. Затем я поднялась и отряхнула песок, налипший на брюки и ботинки.

– Мне надо возвращаться в академию, Валли, – сказала я. – Идешь со мной?

– Вуорк? – в щебетании слышался вопрос.

– Я обещала написать письмо папе. Знаешь, мне очень