Токсы академии Акалим. Книга 1 - Мария Александровна Ермакова

пошел за мной. В этот раз я поднималась по каменным ступенькам гораздо уверенней – начала запоминать, куда ставить ноги, за какой камень хвататься. Помогали свет фонарика и редкие направляющие бодания дракуся.

У калитки мы распрощались. Мне снова показалось, что Валли произнес мое имя. Но разве драконы умеют разговаривать?

Вернувшись в свою комнату, я позабыла и про письмо папе, и про сон, обложившись книгами из списка Сноворса. Я должна узнать об этих волшебных существах как можно больше!

Глава 27

Утро с зубной щеткой вовсе не то, что утро без нее! Эта приятная мелочь привела в отличное настроение, и на утренней пробежке я неслась, словно ветер, а в траве скакал козлом и периодически летел кубарем Валли. Добежав до той точки маршрута, в которой нужно было поворачивать, я дождалась, когда дракусь догонит меня и сказала:

– Я наблюдала за тем, как ты бегаешь. И, знаешь что, бегаешь ты отвратительно!

Дракон озадаченно плюхнулся на попу.

Оглядевшись, отломила хрусткую травинку и прямо в дорожной пыли нарисовала дракуся, бежавшего, задрав голову и хлеща себя хвостом по ногам.

– Смотри, сюда, – ткнула палочкой в хвост для наглядности, – он не должен тебе мешать, а ты все время закидываешь его между лапами и даже наступаешь на него! Вот тебе первая причина, по которой ты летишь кувырком. Ты – сам для себя препятствие!

Валли, обернувшись, озадаченно посмотрел на хвост. Хвост недовольно шевельнулся.

– Твоя голова, – я показала на голову нарисованного дракона. – Она слишком высоко, из-за этого корпус задирается вверх, и ты не видишь, что у тебя под лапами. Вторая причина: ты сам себе перекрываешь обзор!

Дракусь заинтересованно подвинулся ближе, наблюдая за тем, как я рисую другого дракона. Этот бежал, вытянув спину и хвост в одну прямую линию, держа шею не вертикально, как шхуна – мачту, а под небольшим углом к поверхности земли.

– Видишь? Твой хвост не мешает лапам, и они не запутываются, а шея с головой не усиливают сопротивление воздуха, поэтому туловище не отклоняется назад. Давай, пробегись таким образом вон до того дерева и обратно.

Когтистый палец ткнул в хвост на втором рисунке. Усеянный костяными шипами хвост неуверенно распрямился.

– Сильнее тяни! – командовала я. – Почувствуй натяжение между хвостом и спиной! Они должны стать одним целым. Шею ниже. Голова чуть выше травы, чтобы видеть, куда ты бежишь, но не более того. Давай! Раз, два, три, пошел!

Валли стартанул с места, обдав меня облаком пыли, и вломился в траву. Несколько идеальных прыжков, и я вижу, как заваливается его голова на длинной шее. Похоже, теперь он запутался в лапах!

Я заставила дракуся побегать по дороге мимо меня, чтобы понаблюдать за тем, как он это делает. Вдохновленный вниманием, Валли носился, как ужаленный, а я едва сдерживала хохот, потому что он напомнил нашу курицу, которую папа ласково звал Дурой. Птица была бедовая и внезапная, – прямо как Валли! – все время пыталась летать, и ее то уносило порывом ветра на крышу дома, то закидывало в близь лежащие водные ресурсы: лужи, ручьи, колодцы и пруд. Когда отцу надоело вытаскивать Дуру из злачных мест Замошья, он решил отправить ее в суп. Не тут-то было! Птица совершила свой самый ошеломительный кульбит и угодила на крышу скоростного почтового онтиката, проезжавшего мимо и направлявшегося в центральные регионы страны. О дальнейшей судьбе Дуры история умалчивает.

Между тем, Валли уже совладал с хвостом, но шея еще сопротивлялась, а лапы козлили. Видимо, дракуся никто не учил правильно бегать, поэтому он путал очередность движений и, естественно, падал. Как решить эту проблему я пока не придумала, но, возвращаясь в Акалим, дала себе слово сделать это. Валли, несмотря на «бедовость и внезапность» был умным драконом и, кажется, мы с ним поладили. Мне хотелось хоть чем-то ему помочь.

Первым уроком сегодня было зельеварение. К тому моменту, как леди Лендич вплыла в аудиторию, наши учебники были сложены аккуратной стопкой, тетради – открыты, ручки лежали рядом, а сами мы стояли, почтительно ожидая богиню учебной дисциплины.

– Прекрасно, – с порога заявила преподавательница. – Вижу, первый урок усвоили. Доброе утро, класс.

– Доброе утро, леди Лендич! – нестройным хором ответили мы.

Одна из ее идеально очерченных бровей буквально переломилась пополам.

– Что это за мычание из хлева? – холодно поинтересовалась преподавательница. – Что за хор пьяных матросов? Давайте-ка, скажите это еще раз и так, чтобы я осталась довольна, иначе устрою вам контрольную по терминам прошлого занятия.

Мы с Тэйчем машинально переглянулись, он на пальцах показал цифру три, а я сразу поняла, чего он хочет. Когда Лендич еще раз произнесла: «Доброе утро, класс!», мы, мысленно досчитав до трех, синхронно приветствовали ее, а за нами все остальные. Получилось не идеально, но гораздо лучше первого раза.

– Сойдет, – хмыкнула преподавательница. – Садитесь.

Лиам улыбнулся мне, и я почувствовала себя награжденной орденом за заслуги перед империей. Может быть, узнав меня ближе за годы обучения, Тэйч перестанет относиться ко мне с пренебрежением?

Дав себе мысленный подзатыльник, я взяла ручку и принялась записывать лекцию.

Многое из того, о чем рассказывала преподавательница, мне по-прежнему было знакомо от мамы, и я не могла отвязаться от мысли, что она училась по тем же учебникам. Надо сказать, они с отцом никогда не вспоминали прошлое. Когда я родилась, мама была офицерской женой: не всегда терпеливой, но любящей мужа, несущей на хрупких плечах наш дом, быт, хозяйство, маленькую меня. Ее парник с лекарственными травами, который она с гордостью называла «оранжерея», стал отличным подспорьем семейному бюджету, потому что сделанные на заказ растирания, масла и травяные сборы на все случаи жизни соседи из Замошья и близлежащих поселений покупали на ура. На занятии я не раз и на два тянула руку, зная ответы на вопросы, задаваемые Лендич, но она меня не замечала, впрочем, как и многих. Складывалось впечатление, что преподавательница выбирает любимчиков, на которых в дальнейшем просыпется манна драконья.

Дарла тоже это заметила и спросила меня после урока:

– Мне же не показалось, что она вызывает к доске одних парней?

Я с досадой кивнула. Очень обидно знать тему, но не иметь возможность показать это преподавателю!

– Она не обращает внимания на девчонок! Если бы она была страшна, как смертный грех, я бы поняла… – рыжая пожала плечами. – Но с ее внешностью видеть в других конкуренток? Это странно!

– Может, она не видит в вас конкуренток, – вмешался Джеф, сияющий, как новенькая монета – он получил заслуженно высокую оценку и