Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

— Мне многое открыто, многое известно… Твое имя — не самая большая тайна. Настало время, и я пришел говорить с тобой, — голос Ишкоти Наакво был чистый, глубокий, но как будто припорошенный пылью времени. Говорил он по-английски вполне внятно, но певуче растягивая слова. — Это дело твое, но мне кажется, ты не особенно торопишься на восток. Мы с дочерью не можем дольше здесь оставаться, но я стал стар, и дальняя дорога с пожитками будет для нас очень трудной. Не мог бы ты нам помочь добраться до Биг Хорна, где у меня старое стойбище? Потом я отдам тебе коня, и ты быстро сможешь вернуться к своим.

Джеймс немного растерялся от неожиданной просьбы. Путь на запад означал горькую память о погибших, отдалял его от цивилизации, но эти люди спасли ему жизнь, несмотря на то, что он из стана врагов. Да и добираться обратно на лошади будет намного быстрее и безопаснее. И, самое главное, у него действительно теперь нет цели, и он никуда не спешит…

— Да, конечно. Я обязан вам жизнью, и помочь вам теперь мой долг, — ответил он и склонил голову в знак благодарности, поэтому не заметил, как глаза шамана в этот момент сверкнули торжеством, зато понял, что отказаться ему нет никакой возможности. Просьба шамана не предусматривала отказа.

— Мы выедем на рассвете, — сказал Огненный Медведь и вышел из пещеры.

Утром Тахи принесла ему немного еды, а также чистую шерстяную рубаху, мягкие кожаные штаны и мокасины, какие он видел на шамане. Джеймс вымылся в источнике, поел и оделся, после чего вышел из пещеры, которая давала ему приют, и увидел неподалеку ожидавшую его индианку. Она провела его через заросли, и они очутились на небольшой поляне, где был большой земляной круг, очевидно от стоявшего здесь типи.

Там же паслись три лошади, одна из которых была запряжена в обычную повозку, очевидно похищенную когда-то у белых. Индейцы быстро перенимали блага цивилизации, которые помогали им сражаться. Даже захваченные ружья метко заговорили у них. Понравилась им и идея колеса, позволявшая быстрее передвигаться с грузами. До этого они использовали специальные волокуши, которые оказывались практически бесполезными в горах.

В повозке были сложены жерди и шкуры от типи, глиняная посуда, припасы еды и воды, и еще много незнакомых вещей непонятного предназначения. Индеец жестом указал ему на место на козлах в повозке, а он сам и Лунный Цветок вскочили на лошадей. Без единого звука они покинули поляну и долго кружили по лесу по одной Огненному Медведю известной тропе, по которой могла проехать повозка. Иногда деревья смыкались впереди вплотную, но индеец уверенно вел маленький караван вперед. Было понятно, что он хорошо знает дорогу и не раз ею пользовался. Иногда он останавливался и к чему-то прислушивался, иногда жестом заставлял поторопиться.

Так, в полном молчании они к вечеру достигли подножия Черных Холмов. Впереди простиралась открытая равнина до самого Биг Хорна, около ста миль и минимум три дня, которые им предстояло преодолеть. Солнце зашло за горизонт, когда они остановились. Тахи приготовила незамысловатый ужин, после которого все измученные трудной гористой дорогой уснули вокруг потухшего костра.

На равнине стало легче, быстрее шла повозка, да и кони то и дело срывались в галоп. Каждый день, еще до восхода солнца, индеец просыпался первым и уходил далеко вперед на разведку. Возвратившись, он о чем-то беседовал с дочерью, и его лицо становилось хмурым и озабоченным. Джеймс инстинктивно понимал его недовольство.

Белые люди продвигались на запад гигантскими шагами. Было очевидно, что они нацелены на Скалистые Горы — последний индейский оплот, где их ждали новые еще не открытые залежи драгоценных металлов, где уже побывал Джеймс и потерял в стычке с индейцами своего друга. Та смерть была первой в их экспедиции. Наверное, Огненный Медведь во время этих вылазок встречался с другими индейцами, и новости, полученные от них, делали его жестче и решительнее. Было видно, что им движет какая-то цель — жестокая и оправданная с его стороны.

Джеймс не раз пытался вызвать его на разговор, но шаман лишь молча смотрел на него тяжелым взглядом. И только доброжелательность и жизнерадостность Тахи сглаживали неприятное предчувствие Джеймса. Он не верил в дружеское отношение шамана к нему, а чувствовал, что под маской невозмутимости клокочет лютая ненависть, которую Огненный Медведь держит под строгим контролем. Но почему тогда у Джеймса не хватает воли просто уйти? Из чувства благодарности, или ему мешает что-то другое? Ему необходимо было найти ответ на этот вопрос, ибо это был вопрос его жизни…

Осень истаивала последними красками. Густая трава потеряла свою зелень, стала ломкой и сухой. С деревьев облетали последние листья, ночи стали холодными, ветер пронизывающим, а однажды утром, Джеймс увидел первый иней. Если он задержится, дорога назад будет намного трудней. Лошадь будет увязать в сугробах, а ледяной ветер, бьющий в лицо, замедлит продвижение.

От Биг Хорна до его дома более шестнадцати сотен миль, почти три месяца пути на лошади, если ничего не случится в дороге, самый разгар зимы. Правда, трансконтинентальная железная дорога была уже построена, но поезда еще ходили вяло, и Джеймс больше доверял проверенным выносливым животным. А еще нужно оформить заявку в ближайшем форте, связаться с банком и закупить провизию. Как бы его обратный путь не затянулся на все полгода, тем более, что все его существо протестовало против этого возвращения.

Он невеселых размышлений Джеймса отвлек громкий конный топот. Оглядевшись, он понял, что Огненный Медведь снова отлучился на разведку, а теперь возвращался чем-то очень возбужденный, не скрываясь, не соблюдая тишину, как обычно. Он жестом остановил лошадей Джеймса и Тахи и стал что-то говорить дочери. Лицо Лунного Цветка резко покрылось бледностью, на нем читался сильный испуг.

— Что произошло? — спросил Джеймс.

— Мы не можем идти этой дорогой, нужно поворачивать на север в обход, впереди большая опасность, — тоном, не терпящим возражения, ответил шаман.

— Да что, черт побери, случилось? Дорога в обход займет еще минимум два дня! Здесь, так далеко на запад не может быть военных патрулей, а какая еще опасность может подстерегать вас? — возмутился Джеймс, ощутив ликующую дрожь. Если действительно впереди патруль, то он будет свободен, и ему окажут помощь. Ему нельзя упускать эту возможность, это его единственное спасение.

Кажется, шаман прочитал его мысли, и впервые невозмутимость индейца дала трещину. Его глаза вдруг сверкнули неприкрытой злобой.

— Кажется, ты изменил свое решение и теперь сожалеешь, что решил помочь нам в знак благодарности? Ты абсолютно