Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

свободен в своих поступках и, если хочешь, можешь прямо сейчас оставить нас. Только как далеко ты уйдешь пешком по индейской территории? В следующий раз нож краснокожего не позволит себе промахнуться. Ты зря надеешься на военный патруль. Опасность, о которой я говорю, намного страшнее.

Джеймс вдруг ощутил стыд за свои идиотские мысли. Индеец прав, не так уж они и нуждаются в его помощи, но, наверное, просто не могут бросить его на произвол судьбы, после того, как вернули с того света. Действительно, без лошади ему далеко не уйти, если поблизости нет патруля. Скорее из чувства противоречия Джеймс все-таки спросил с ехидцей:

— И какая же тогда страшная опасность может грозить такому могучему шаману?

— Сомневаешься в моей силе? Хорошо, я покажу, только эта опасность не для меня, а для тебя, — и Огненный Медведь пришпорил коня, понуждая следовать за ним прямо на запад.

Тахи не проронила ни слова, но было видно, что она еле справляется со страхом. Индианка даже не реагировала на попытки Джеймса приободрить ее, а на вопрос, что именно ждет их впереди, она вдруг прикрыла рот ладонью и резко увеличила между ними расстояние, пресекая все разговоры. Где-то через милю впереди показался слабый дым костра. Солнце только начало всходить, и серый вязкий туман смазывал и искажал очертания предметов. Ишкоти Наакво остановил коня далеко впереди, поджидая спутников. Догнав его, Джеймс не сразу понял в предрассветной мгле, что предстало его глазам. И только спрыгнув с повозки он осознал весь ужас произошедшей здесь трагедии.

Это был бивуак военного отряда из шести человек. И все шестеро были мертвы. Они даже не успели оказать сопротивления нападавшим. Но не это больше всего поразило Джеймса. Гибель их была чудовищна — у всех них, еще живых, были вырваны сердца. Тела лежали на земле, зияя огромными черными провалами в груди, а на их лицах застыл смертельный ужас. Края ран были неровными, рваными, со свисающими наружу обрывками мышц и кожи, а внутри виднелось крошево из раздробленных ребер. Кровь залила все вокруг, одежду, траву, землю, костер. Кровавые потеки были даже на ближайших деревьях.

Сдерживая подступающую тошноту, почти ослепший от ярости, Джеймс рывком стащил шамана с лошади и мертвой хваткой вцепился в его шею.

— Вы преступили все человеческие законы! Вы превратились в стадо сошедших с ума от кровожадности диких животных! Вы нелюди, которых мы уничтожим до последнего. Земля будет гореть у вас под ногами, и ничто не спасет вас, — кричал он, задыхаясь от бешенства. Но индеец вдруг зло усмехнулся, и легко отбросив от себя Джеймса, прошипел:

— Ты сам потерял разум от злости! Оглянись, неужели ты думаешь, что их убили краснокожие, что это вообще дело рук человеческих??? Посмотри, смерть настигла их мгновенно, они даже не поняли, что происходит. Где ты видел, чтобы индеец оставил оружие мертвому врагу и допустил, чтобы все лошади в панике сбежали?

Еще не веря ни одному слову Огненного Медведя, Джеймс подошел к бивуаку поближе и действительно обнаружил, что все оружие и припасы нетронуты, а вокруг дерева обмотаны обрывки поводий, которыми были привязаны кони. Кожа была перегрызена лошадиными зубами, а вокруг на земле лежали хлопья пены. Лошади долго бились на привязи, обезумев от ужаса, пока не смогли вырваться на волю. Да и тела лежали в спокойных позах, будто смерть застала их в разгар беседы и была молниеносной.

— Я никогда не слышал о звере, который смог бы сотворить подобное, — прошептал Джеймс, только сейчас ощутив тяжело нависшую тревожную тишину. — Он может быть рядом? Я не слышу ни птиц, ни насекомых, даже ветер, по-моему, затаился…

— А я и не говорил, что это зверь. Нам нужно немедленно уходить отсюда.

— Я не уйду, пока не похороню их, — упрямо возразил Джеймс и наклонился над ближайшим телом, чтобы поискать какие-нибудь документы или бумаги, по которым можно бы было опознать погибших, но вдруг резкий крик шамана буквально заморозил его:

— Назад!! К ним нельзя прикасаться, нельзя трогать их вещи, иначе ты обречен! Мокетахво услышит тебя и найдет даже на краю света.

— Кто такой Мокетахво?

— Сама Тьма…, — аккуратно объехав тела, индеец погнал лошадь вперед на запад, а за ним умчалась и Лунный Цветок.

Джеймс был озадачен поведением шамана. Он мог поклясться, что заметил в его глазах тщательно скрываемый страх, и не мог понять, кто или что могло так убить шесть взрослых, обученных самой войной людей. Ему также жизненно необходимо было оружие, но даже Огненный Медведь не притронулся к новым, начищенным, аккуратно лежащим рядом с телами винтовкам. Что-то подсказало Джеймсу, что ему лучше тоже их не брать, а быстрее убираться с этого кошмарного места. Лошади заметно нервничали и стали тихонько ржать. Подавив последние сомнения, Джеймс забрался в повозку и отправился вперед.

Взошедшее солнце осветило заснеженную вершину Биг Хорна, и она заиграла алыми бликами. К вечеру они должны достигнуть ее подножия, потом еще день пути по горной тропе к старому индейскому стойбищу. Джеймс задумался о том, что ожидает его после. Мысль о дороге назад угнетала его. Клонился к концу ноябрь — Месяц, Когда Вода Чернеет От Листьев. Здесь, в предгорьях скоро наступит настоящая зима — Месяц, Когда Волки Бегают Вместе. Холодный ветер трепал волосы Джеймса, а на одежду опускались первые снежинки.

Прислушавшись, он удивился наступившей тишине — затих шорох травы, журчание далекого ручья, поскрипывание деревьев, но зато появился новый звук — нежный шелест, прерываемый мягким тягучим звоном. Он огляделся и увидел, что контуры горы стали намного четче, а над ее вершиной появилось холодное зеленое сияние. И в этот момент вдруг все вокруг брызнуло сияющими красками.

Новый звук стал нестерпимо оглушительным, а очертания скачущих впереди Огненного Медведя и Лунного Цветка постепенно размылись и превратились в колышущиеся тени. Голова вспыхнула огненной болью, и Джеймс вдруг понял, что терзающий его уши шелест и звон — звуки падающих снежинок и стон срывающихся с далеких деревьев листьев.

Он зажал уши руками и услышал внутри мерные удары тамтамов, от которых боль разрослась до размеров континента. Радужные бликующие краски вокруг стали меркнуть, а на их месте появились странные темные туманные фигуры, которые окружив его, стали бешено вертеться в дьявольской пляске. Сердце зачастило вслед тамтамам, подстраиваясь под их ритм, который ускорился до предела, и стало разрастаться в груди, разрывая мышцы и прокладывая себе дорогу наружу. Джеймс попытался закричать, но не смог разомкнуть сжатые с нечеловеческой силой губы. Фигуры стали смыкаться вокруг него, и он