Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

Тахи, услышав ржание лошадей, окликнула отца. Повозка остановилась, и лошади стали нервно пританцовывать на месте. Обеспокоенная девушка поскакала назад. Шаман нагнал ее и знаком приказал остановиться. Джеймс лежал навзничь на полу повозки. Лицо его залила восковая бледность, по лбу стекал ледяной пот, из закушенной губы показалась тонкая струйка крови, смешанная с пеной, глаза закатились, оставив неприкрытые полоски белков, а тело сотрясала мелкая дрожь.

— Джеймс! — закричала девушка и рванулась к безвольному телу. Ее руки дотронулись до его лица, а по ее щекам заструились слезы.

— Нам надо спешить, — Огненный Медведь мягко взял дочь за плечи. — Повозку поведешь ты. Не бойся, он сильный, духам не овладеть его телом — я знаю, — и впервые в его голосе появилась тень сочувствия.

Лошади мчались во весь опор. Но вскоре дорога стала круче, уже, и животные перешли на шаг. Ишкоти Наакво спешился, тщательно осматривая тропу и ведя двух лошадей под уздцы. Тахи иногда с тревогой посматривала назад на Джеймса. Бледность немного отступила, дрожь прекратилась, но он был все еще без сознания. Спустилась ночь, но луна ярко освещала путь, и караван медленно, но верно поднимался к вершине.

И только далеко за полночь они вышли на небольшую ровную площадку, которую окружал густой лес, а немного дальше гора вздымалась, как норовистый конь, открывая частые скалистые проплешины. Пройдя через поляну, они углубились немного в лес и остановились перед скалой, в которую вел узкий проход. Оставив лошадей снаружи, старик и девушка подхватили Джеймса под руки и затащили его внутрь.

Джеймс проснулся от запаха пищи и треска костра. Открыв глаза, он долго вглядывался в потолок пещеры. Странно, но он практически ничего не помнил, хотя какие странные обрывки воспоминаний кружились в его голове. Повозка, лошади, равнина… Всего лишь сон, а он по-прежнему лежит в пещере? Джеймс привстал. Все его тело ныло, как после тяжелой физической работы. Он увидел костер и сидящую возле него Тахи. Над огнем свисал глиняный котелок, в котором что-то булькало, разнося восхитительный запах. Сознание прояснилось, и он понял, что пещера совсем другая. Память стала возвращаться к нему рывкам — дорога от Черных Холмов к Биг Хорну, чудовищная смерть военного патруля, страшная боль черной стрелой вонзившаяся в мозг, а дальше — полный провал.

— Доброе утро, Тахи! Что случилось? Я не помню, как оказался здесь, — слабым непослушным голосом позвал он девушку.

Тахи обернулась и улыбнулась радостно и счастливо.

— Наконец ты очнулся! Я так боялась, что духи заберут тебя, но ты оказался сильнее них. Мы очень спешили и добрались до стойбища уже за полночь. Твой дух покинул твое тело, но потом нашел дорогу назад.

Слабость постепенно прошла. Джеймс почувствовал себя почти нормально и вышел из пещеры на поляну, которая казалась совсем крошечной в окружении могучих, засыпанных снегом гор. Утро было кристально прозрачным, тихим и свежим. Солнечные лучи золотили серебряные шапки вершин, а воздух бодрил легким морозцем. Умывшись в ручье, он увидел шамана, который вытаскивал из повозки поклажу — шесты и шкуры для типи, утварь, одеяла и одежду.

— Доброе утро, Огненный Медведь. Кажется, моя жизнь снова была в твоих руках?

— Нет. Ты сам справился с духами. В этот раз.

— Могу ли я чем помочь, раз уж ты привез меня сюда?

— Да, ночью будет сильная метель. Мы должны успеть поставить типи. Пещера не очень надежное укрытие от холода зимой. Лунный Цветок накормит тебя, а я подготовлю все к установке, — голос шамана был ровным и ничего не выражающим.

Пожав плечами, Джеймс пошел в пещеру, где Тахи колдовала над едой. Подкрепившись похлебкой и вареным мясом, они вышли на поляну, где их уже ждал индеец. Посередине поляны были аккуратно разложены семнадцать одинаковых прошлогодних шестов, очищенных от коры и сучков, длинных прямых, заостренные шнуровальные булавки из речной ивы, на концах которых, скорее для красоты, было оставлено немного коры, гора колышков, ну и, конечно, покрышка в виде неправильного полукруга, сшитая из бизоньих шкур. Под руководством старого индейца Джеймс впервые ставил типи.

Тщательно отобрав четыре шеста, Огненный Медведь поставил один посередине и три вокруг, потом он аккуратно стал приставлять кругом остальные шесты. Установив их, индеец стал закреплять их веревкой из бизоньих жил, обвив их по ходу солнца четыре раза и спустив конец по северному шесту. Следом Джеймс стал помогать накрывать полог, оставляя вход в типи на востоке. Равномерно раздвинув шесты, они натянули покрышку, прибили край колышками к земле, оставляя пространство над землей около двух дюймов, и зашнуровали верх входа булавками.

Уставший Джеймс с восхищением смотрел на это творение, вытянутое впереди и более короткое сзади, но оказалось, что это еще не все. Огненный Медведь с усмешкой показал ему еще один полог — внутренний, из более тонкой кожи. И Джеймс, в котором снова проснулся ученый и исследователь, удивился гениальной конструкции типи. Внутренний полог шел по всему кругу жилища. Он предотвращал сквозняки и сырость, обеспечивал вентиляцию, очищая помещение от дыма.

Теплый воздух, поднимавшийся внутри типи, встречался с холодным наружным, проникающим между покрышкой и пологом, поднимал его выше, создавая дополнительную тягу для костра и унося дым вверх в отверстие, а воздушная прослойка служила надежным изолятором, обеспечивая зимой тепло, а летом прохладу. В последнюю очередь индеец оборудовал очаг — яму продолговатой формы около двенадцати на двадцать пять дюймов и глубиной четыре дюйма.

Солнце почти зашло за вершину горы, когда возведение типи было окончено. Невероятно, но Джеймс испытывал чувство гордости, что был приобщен к этому почти священному действу. Огненный Медведь пригласил его в жилище, и Джеймс вошел, наклоняясь, отвешивая поклон типи. Он оказался в совершенно ином, отличном от его понимания мире, полном спокойствия и достоинства, уважения и слияния с природой, пространстве, уходящем в небо.

Он стал частью этого моста, между землей и звездами, между прошлым и настоящим. Он слышал пение ветра и шепот тумана. Он дышал полной грудью, ощутив себя снова дома после всех этих утраченных лет. Магия типи окутала его, чуть изменив, чуть приблизив к бесконечному Великому Кругу Жизни. Поглощенный нахлынувшими на него чувствами, он не заметил, как настороженно и оценивающе смотрел на него шаман.

Огненный Медведь позвал Тахи, и та стала заносить в типи вещи, одежду, укладывать в очаге хворост. Шаман с помощь кремня зажег огонь, и типи наполнилось покоем