Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

— Ты слишком слаб, тебе не спуститься одному в подземный мир, и я не смогу теперь тебе помочь. Воля духов священна, я должен уйти, они зовут меня…

— Моя воля сильнее их, — упрямо возразил Джеймс, поднял Огненного Медведя и понес его к своей лошади.

Вой волков затих. Привлеченные предсмертным лошадиным ржанием, они спустились с обрыва и теперь рвали еще горячую плоть. Завернув шамана в шкуры, Джеймс привязал его к лошади и пошел строго на восток. К ночи он все-таки добрался до типи, где его встретила обеспокоенная Тахи. Огненный Медведь был совсем плох. Губы его посинели, дыхание стало тяжелым и прерывистым. Он был без сознания, и жизнь стремительно утекала из его тела.

— Я видело плохой сон. Что случилось? Где отец?? — на глазах ее появились слезы.

— Он ранен. Мне нужна горячая вода, прочные тонкие нитки из бизоньих жил, игла. И да, еще мне нужно все необходимое для камлания, все, что было у твоего отца…

— Ты? — она не закончила свой вопрос, но в ее глазах он прочел, что она все уже поняла.

— Да. Я прошел инициацию, и теперь должен оправдать выбор духов и твоего отца.

— Но после посвящения должны пройти годы, пока новый шаман наберется достаточно знаний и опыта, прежде чем он станет настоящим лекарем.

— Я знаю. Но у меня нет времени… Спеши, — и он, пройдя в западный конец типи, сел там на шкуры и замер, смотря в огонь очага.

Через несколько минут, когда все было готово, Джеймс развернул Ишкоти Наакво головой на восток и размотал повязку. Он промыл горячей водой рану и аккуратно стал зашивать ее, плотно сдвигая края. В его сознании вдруг возникло забытое прошлое. Джунгли Индии, и он также зашивает рваную рану проводника, которого задрал тигр-людоед. Того тигра он подстрелил в последний момент, прежде чем тот перегрыз горло старику. Как же давно это было… Да и было ли?

Прервав свои воспоминания, он подождал, пока Тахи вольет в рот отцу приготовленный ею противовоспалительный отвар, такой же, каким она поила раненого Джеймса. Кровотечение почти прекратилось, но к тому времени Огненный Медведь уже потерял очень много крови, и его душа неотвратимо покидала тело. Здоровый закаленный организм еще сражался со смертью, но дух уже шел к Нижнему Миру. Старый шаман сам отказался от жизни, и заставить его вернуться было почти невозможно.

— Мне нужна твоя помощь. Приготовь барабан и трубку.

Закрепив уже ставшие длинными волосы головной лентой, он снял рубаху и, оставшись в одних кожаных штанах, сел на колени подле индейца. Прикрыв глаза, он стал погружаться в транс, колышась всем телом и что-то бормоча. Постепенно бормотание перешло в неразборчивый шепот, а потом в тихое пение. Разум Джеймса раскрылся, и в нем родилась мелодия — простая, но завораживающая, зовущая и вибрирующая. Никогда раньше он не слышал этого напева, но понял, теперь — это его песня силы. Потом появились слова, странные и как будто непонятные. В них был вой койота, уханье совы и клекот ворона, журчанье ручья и шепот ветра. Молодой Вакан звал своих духов.

Барабан Тахи все громче отбивал ритм, и его звуки отдавались во всем теле. Джеймс стал раскачиваться все быстрее и быстрее, сотрясаясь всем телом. Глаза его закатились, а на губах выступила пена. И вдруг он умолк и замер — духи пришли к новому повелителю. И разослал он их по всему Среднему и Нижнему Миру — найти бредущую в бесконечность душу Ишкоти Наакво. И устремились духи сквозь реальность и пространство на ее поиски.

Джеймс все глубже и глубже погружался в транс, уходя в иную реальность. Уже почти не слышно биение барабана, расплылись очертания типи и раздвинулись границы. Он увидел свет и тьму, день и ночь, соприкоснувшиеся друг с другом. А между ними на самом стыке зиял холодным светом вход в Подземный Мир, в который, не зная сомнений, проник Вакан. Тахи видела, что Джеймс раскурил трубку, вдохнув дым, поднялся с колен и закружился вокруг огня, по ходу солнца, извиваясь, словно втискиваясь в узкий лаз.

Вход постепенно превратился в тоннель, и Джеймс стал словно проваливаться в трубу, плотно охватывающую его тело, так что он мог остановить движение просто слегка надавив на ее стены, не падая стремительно вниз. Он знал, что труба останется открытой ему для обратного пути — все духи-помощники будут заботиться об этом до тех пор, пока он не вернется назад.

Сознание его разделилось как бы на две половинки. Одна прокладывала путь к Нижнему Миру, а вторая четко контролировала реальность, соблюдая последовательность ритуала, плетя особый рисунок магического танца и подбрасывая ароматические травы в костер, дым от которых отгонял злых духов, жаждущих проникнуть в лишенную души плоть Огненного Медведя.

Внимательно наблюдая за его телом, он видел, как посерело и заострилось его лицо, а дыхание стало хриплым и поверхностным. Плохо… Значит, его дух уже перешел мост, ведущий от Края Мира в Подземелье. Еще немного, и он затеряется в первозданном Хаосе, и никто уже не сможет его найти и провести назад. Оттолкнувшись от стенок туннеля, Джеймс ускорил свое падение.

И снова серая песчаная равнина, ставшая уже такой знакомой. Остановившись на серебристой дороге, связывающей прошлое и будущее, Вакан призвал своих помощников. Нет, никто не видел Ишкоти Наакво… Все напрасно… Поздно. Но хлещущая через край сила не давала вернуться назад, и Джеймс пошел к самому краю, к огненной реке, через которую нависал грязно-белый ажурный мост, сплетенный из человеческих костей.

«Я знаю, где он. Я видел его. Я приведу тебя к нему», — прошептал запоздавший дух и белесым туманом поплыл над пламенем, увлекая за собой шамана. Нестерпимый жар обрушился на Джеймса, проник в него, но слившись с его силой, признал его господство и окутал мощной стеной, пробивающей мрак Подземного Мира до самой его середины и отгоняющей жутких чудовищ. Словно гигантский факел прошел он через рубеж и углубился в плотный мрак, следуя за своим проводником. Это была страна мертвых. Только духи могли идти этой дорогой. И еще сильные шаманы — им, прошедшим сквозь смерть и воскресенье, этот путь был уже известен.

Тьма рыдала и рычала, стонала и хохотала сотнями демонов, оскаленные морды тянулись к нему со всех сторон, низкое небо рвалось тысячами молний. Но постепенно Нижний Мир узнал нового шамана, вспомнил и затих, рассосавшись