Шеф Хаоса. Книга 2 - Юрий Розин

деньги с карты — наличными, остались в рюкзаке. Скоро они превратятся в фантики, но пока это все равно лучше, чем мертвый пластик. Сеть рухнула, терминалы не будут работать.

Поднялся, зашел в жилую зону. Оксана спала — тревожно, ворочаясь, но ровно. Надя сидела рядом, не сводя глаз. Услышала шаги, подняла голову.

— Подъем завтра в пять, — сказал я.

Она не спросила зачем. Просто кивнула.

Я расстелил спальник на полу, между стеной и перегородкой. Лег, вытянулся. Каждая мышца ныла, позвоночник хрустнул, когда повернулся на бок. Достал телефон — магический — поставил будильник на пять. Сети на нем не было, звонить по нему было нельзя, но базовые функции работали. Экран горел ровно, ярко, без единого намека на разрядку.

Закрыл глаза.

Завтра. ВДНХ. Надя, которая никогда не видела аномалии. Пять периметров. Орб Менады. Хватит ли ее на это? Хватит ли меня?

Но в итоге усталость все-таки навалилась — тяжелая, глухая, как бетонная плита. Мысли замедлились, поплыли, распались на обрывки. Тело провалилось в сон раньше, чем голова успела додумать.

Завтра будет тяжелее. Намного тяжелее.

Темнота.

###

Будильник ударил в пять ровно. Резкий, плоский звук — пощечина.

Открыл глаза. Потолок. Спальник, пол, запах пыли. Тело ломило — каждый сустав, каждая мышца напоминала о том, что сутки назад я едва не сдох. Недосып давил на веки свинцом.

Сел. Потер лицо — кожа шершавая, щетина колется. Бесшумно поднялся, переступил через рюкзак Олега и прошел на кухню.

Надя появилась через десять минут. Собранная, волосы убраны назад, глаза ясные. Ни следа вчерашних слез. Другой человек. Решимость — не напоказ, не через силу. Настоящая. Она приняла выбор и больше не колебалась.

— Собираемся, — сказал я.

Рюкзаки. Металлолом для Орба — ржавая крошка в пакетах, те же запасы, что и в прошлый раз. Потом я полез в ящик с остатками ремонта. Гвозди, винты, саморезы — горсть за горстью, отбирая те, что потяжелее.

К каждому привязал полоску бумажного полотенца — тонкую, длиной в ладонь. Метки для гравитационных аномалий. Кто бы знал, что такие книги тоже могут пригодиться в качестве практического пособия.

Бронежилеты. Под куртки, поверх футболок. Тяжело, душно, пластины давили на ребра. Надя посмотрела на меня, настоявшего на этом, с тихой мольбой.

— Броня не от аномалии, — сказал я, затягивая липучки. — От людей. На улицах уже небезопасно.

Надя тяжело вздохнула, но не спорила. Застегнула куртку, подтянула лямки рюкзака.

Мы вышли. Витька и Олег спали, их выход был позже.

Улица встретила хаотичным гулом гордской паники, тихим, но от того только более гнетущим.

Метро не работало. У входа на станцию — двое военных в касках и разгрузках, автоматы на груди. Пропускали внутрь по одному, проверяя документы, — только жителей ближайших домов. Очередь тянулась от ступеней до перекрестка.

Наземный транспорт ходил. Автобус проехал мимо. Но салон был набит так, что стекла запотели изнутри. Лица за мутным стеклом — серые, затравленные, прижатые друг к другу. На остановке — человек двадцать. Но никто не вышел. Втиснуться было невозможно.

Достал нормальный телефон, ткнул в приложение такси, ни на что не надеясь. Экран крутил колесо загрузки, крутил, крутил — и погас, выдав ошибку.

Убрал. Пошел дальше, высматривая частника. Надя — за мной, шаг в шаг.

Минут через пятнадцать я увидел машину. Серая «Тойота» с шашечками на крыше, старая, с потертыми крыльями. Стояла у обочины с заглушенным двигателем. За рулем — мужчина лет пятидесяти, тыкал в погасший экран телефона, бессмысленно, как в стену.

Постучал в окно. Стекло опустилось. Водитель окинул нас взглядом — быстрым, цепким, настороженным. Рюкзаки, куртки, лица.

— ВДНХ, — сказал я.

— Пять тысяч.

Наглость несусветная, но в текущих обстоятельствах это было естественно. Молча достал купюры, показал. Он кивнул. Замки щелкнули.

Пробки начались через два квартала. Машины стояли плотно, кое-где — в три ряда, перегораживая перекрестки. Водитель матерился вполголоса, протискиваясь между рядами, выезжая на встречку, срезая через дворы. От ресторана до ВДНХ — пятнадцать минут по пустой дороге. Мы ехали уже сорок.

Но лучше так, чем выдохнуться до аномалии.

Надя сидела на заднем сиденье. Кулаки на коленях — сжимала, разжимала, сжимала. Побелевшие костяшки. Я поймал ее взгляд в зеркале.

— Справимся, — сказал я.

Кивнула, не поворачивая головы.

К воротам ВДНХ мы подъехали в половине восьмого. Солнце поднялось, но его не было видно — небо затянуло серой пеленой, ровной, плотной, без единого просвета. Свет — тусклый, плоский, без теней.

У входа — двое охранников. Синяя форма, рации на поясах, лица хмурые. Один курил, второй говорил в рацию — отрывисто, неразборчиво.

Я не стал к ним соваться. Увел Надю за дерево — старый вяз с толстым стволом, в десяти метрах от ограды. Встали, прислонившись к стволу, изображая усталых прохожих.

Без пяти восемь.

Вспышка.

Глава 9

Алый свет залил небо — ярко, на долю секунды. Верхушки лип и кленов качнулись — разом, одновременно, ударная волна прошла по кронам. Листья зашумели, несколько веток хрустнули и упали на дорожку.

Охранники дернулись. Один выронил сигарету, второй вцепился в рацию обеими руками.

— Это что за хрень⁈ — Голос сорвался. — База, это что за…

А потом навалилась тяжесть.

Тело словно залили бетоном. Ноги вросли в асфальт, плечи пригнуло к земле, рюкзак превратился в наковальню. Каждый вдох — усилие. Ребра раздвигались с трудом, воздух входил в легкие медленно, неохотно.

Надя охнула и схватилась за ограду. Пальцы побелели на прутьях, колени подогнулись. Я подхватил ее под локоть, помог выпрямиться.

Охранники метались — один пытался бежать, но ноги почти сразу подогнулись и он рухнул носом в брусчатку. Второй оказался разумнее и просто поковылял прочь. На нас им резко стало глубоко плевать, как и на свои обязанности, но тут их было не в чем обвинить.

Я подождал, пока скроются за поворотом. Потом мы подобрались к воротам, я толкнул створку — не заперто. Металл поддался тяжело, со скрипом. Надя протиснулась следом.

Мы шли медленно. Каждый шаг давался с огромным трудом. Колени тряслись, позвоночник хрустел, мышцы бедер горели от напряжения. Аллея тянулась перед нами — деревья по бокам, брусчатка под ногами, скамейки, фонари.

Всё вокруг было таким знакомым по многим нашим приездам сюда в выходные, еще когда все были живы и вместе, что навалившаяся гравитация казалась еще более неправильной.

И было важно, что это был сразу второй периметр. Значит, первый — зону отравления маной — мы пропустили. Оказались достаточно близко к центру, когда аномалия