Но я не княжна! - Ксения Васёва

всё в порядке. Знахарка явно намекала на мёртвую — и князь-язычник смог бы её прогнать, но... Сложно предсказать его реакцию на Мариан. Пусть смерть изменила девицу, но она по-прежнему княжна Темновская.

Я не хотела рисковать.

Птичка-крестик вновь нагрелась в ладони. Это тепло не жгло, не причиняло боль, а наоборот — успокаивало. Мне нравилось думать, что птичка взяла меня под защиту. Но наверное, она просто чувствовала силу Мары.

Сила Мары!.. Я едва не подпрыгнула и бросилась за Темновским.

— Батюшка! — я догнала князя на крыльце. — Мне нужен учитель, наставник, мастер! Тот, кто умеет общаться с мёртвыми!

Телохранители отца разухмылялись, услышав мою просьбу, а князь ласково погладил меня по волосам.

— Зачем тебе общаться с нечистью, дочка?.. Этим тварям надо сразу головы рубить!

Я закатила глаза. Боже, головы рубить они научились, а свою включать — нет! Нельзя же всё понимать буквально!

— Я имею в виду души умерших. Тех, которым нет ещё сорока дней.

Отец завис.

— Погоди, какие души? С ними только через пентаграмму... Мариан!!! Ты что, в мир Мары заходишь?! Напрямую?!

Я чуть не ляпнула: "а что, нельзя?", но вовремя изменила показания.

— Нет-нет, батюшка! Мир Мары тёмный, жуткий, полный нежити — куда мне справиться с такой силой?.. Я говорю про мороз по коже, про шёпот на ушко, про знаки тайные. Ну, вы же понимаете!..

Охранники за спиной князя заметно расслабились, да и Темновский с шумом выдохнул, повеселел.

— Ой, напугала, дочка! Хорошо, выделю я тебе учителя. Но смотри, если мёртвые звать начнут, немедленно в слободу беги! Такие язычники раз в сто лет рождаются — и однажды Мара уводит их за собой. Я не хочу потерять тебя, Мариан.

— Я буду осторожной, — безмятежно улыбнулась. Батюшка поцеловал меня в макушку и забрался в карету. Его стрельцы запрыгнули на подножки — и вся процессия неспешно двинулась прочь.

...А за каретой обнаружился хмурый Микушка.

— Ты соврала, — констатировал он. Признаться, я впервые видела Микушу настолько серьёзным.

— Какой ты ушастый, — фыркнула. На душе скреблись мелкие упырики. — Я не хочу в терем. Ты будешь меня охранять?

— Охранять? — недоумённо переспросил Микуша. Я объяснила:

— Батюшка настаивал на своих воинах, но я решила просить тебя. Пусть немного, но мы знакомы, и ты уже помогал мне. Язычники отца идут вразрез с моими планами.

— Что у тебя за планы, княжна?

Я поманила его к калитке.

— Согласишься — расскажу. Князь пообещал моему защитнику солидное вознаграждение, а ты ведь нуждаешься в деньгах?.. — с намёком проворковала я. Откуда только шаловливые нотки в голосе взялись?..

— Экая ты непоседа, Таша, — Микушка разулыбался, — буду я тебя охранять. Но если мир мёртвых позовёт, уж не обессудь — на плечо закину и отцу отнесу.

— Договорились! — не скрывая своей радости, я протянула ему руку. Молодец повернул мою ладонь тыльной стороной и легко прикоснулся губами.

— Микушка!!!

— Чего?! У язычников Темновских принято руки целовать! — насупился он. — Друже мне посоветовал, нужели соврал?!

Да пёс его знает!..

— Просто не делай так больше! — отвернувшись, я с независимым видом направилась к избе. — За мной!

* * *

В дверях мы едва не столкнулись с Ясминой — оказывается, она тайно слушала мой разговор с Темновским. Спрятав улыбку, знахарка строго погрозила мне пальцем. Втроём мы дружно ввалились в нагретую избу — на улице холодало с каждым часом. Поскорее бы князь отправил тёплые вещи!..

— Я понимаю твои желания, Таш, — мягко начала Ясмина, растирая озябшие плечи, — но ведь ты действительно заходишь в мир Мары! Это опасно! Не думай, я рада компании, но... Темновский в лице переменился, когда ты сказала о мёртвых!

— Ты не учитываешь одну важную деталь, — я устало опустилась на лавку, — в тереме не спрячешься от одержимых душ. Если меня водят мёртвые, то будут водить и дальше. Единственный выход — научиться с этим жить.

— Но язычники Мары могут прогнать нежить! — заспорила Ясмина. Микушка раздражённо дёрнул уголком губ и выдал:

— До сорока дней это обычные души, которые привязаны к земле. Они не нежить. Язычники Мары общаются с ними через ритуал, но души в пентаграмме ведут себя как блаженные. Таша же видит их через царство Мары, видит настоящих. Она права — стены терема не закроют её от мёртвых.

— Откуда ты знаешь?! — хором завопили мы, засмущав молодца.

— Так я у отшельника жил, у язычника! Он и поучал меня всяким премудростям. Про Мару говорил, про других богов. Словом, трещал без умолку, как последняя расщеколда!

— Ну-ну, не ругайся, — осадила его Ясмина, впрочем, почти ласково, — какой ты ларчик богатый, Микуша! Не ожидала!

Молодец аж расцвёл и приосанился. Не удержавшись, я тихо хмыкнула.

— Таш, а зачем тебе наставник? — знахарка вновь повернулась ко мне. — Ведь он разболтает князю про силу тайную!

Я лишь развела руками.

— А куда без наставника?.. Мне нужно изучить основы и разобраться, как победить заведомо сильного противника. — Микуша с Ясминой явно не уловили мою мысль. Пришлось уточнить. — Я не собираюсь выходить замуж. По крайней мере, пока.

В избе повисла такая пауза, что я нервно вцепилась в юбку.

— Ну чего вы молчите?! Считаете, я совсем безнадёжна?!

— Ты... умом тронулась, княжна? Какой противник? Ты волшбу-то творить умеешь?!

— Научусь! — огрызнулась. Терпеть их взгляды в духе: "ты держишь, я вливаю зелье!" было невыносимо. — Прекратите! Я должна попытаться! Хотя бы попытаться...

Ведь на кону стояла свобода. Независимость. Если найти особый козырь, туз в рукаве, то полноценного боя можно избежать. Сомнения ребят были понятны, но и я не камикадзе!

"Ты оптимистка..." — сьехидничала Астра. Да-а, для начала бы посмотреть на языческие чары. Но всё равно это не повод считать меня безумной!

— Мы не считаем тебя безумной, — выдохнула Ясмина.

— Ты просто не понимаешь, чего несёшь! — куда хлеще выразился Микушка. — Сложную магию прировнять к безделушкам!.. Не каждому матёрому язычнику хватает внимания и усидчивости силу освоить, а ты хрупкая девица — на чём только душа держится! Вместо ерунды лучше бы женихов оценила! Если за тобой и вправду охотятся, то не стоит тянуть время!

— Да пошёл ты!!! — прибитая столь пламенной тирадой, я развернулась и стрелой вылетела из избы. Нашла кому жаловаться, ума палата! Глаза защипало от слёз. Даже ветер с улицы меня не отрезвил. Сжавшись, я упрямо брела по блестящей мостовой. Хотелось спрятаться в закоулке, но я же благоразумная особа! Если истерика, то пристойная, на виду у мамок и нянек!

На самом деле, я ничего не имела против замужества. Мама с папой были вполне счастливой парой, и никто не запугивал меня браком.