Студент: Чужие Деньги - LikanTrop

Торговала Люда обычно у входа на рынок, как и многие другие, у кого товара было недостаточно много, чтобы претендовать на место внутри территории. А там ведь и государству заплати, и за место выделенное на лапу дай, и в месяц ещё сверху не меньше стольника директору за охрану.

Нет. За территорией было проще. А с примеркой умный человек всегда решит: у входа в деревянной палатке торговала знакомая Люды Анька Чичерина из соседнего двора — вот она и пускала к себе на примерку и в зеркало клиенту посмотреть давала, как сидит обновка. Если товар покупали, Люда отстёгивала Аньке трёшку — и все были довольны.

Первые джинсы ушли влёт — молодой студентик в массивных очках купил, даже несмотря на то, что на его тощем теле джинсы, мягко говоря, висели как на вешалке. Люда совсем уж было настроилась на удачный лёгкий день, когда от кружка весело гомонящих спортивных парней, стоящих кучкой возле напёрсточников и следящих, чтобы дурящих людей пацанов никто не трогал, отделился парень лет двадцати пяти — с тёмными коротко стриженными волосами, в спортивном костюме и в расстёгнутом подбитом шерстью пальто — и вальяжной походкой направился к ней.

— Ну чо, мамаша? Почем джинсы торгуешь? — дыхнул на неё перегаром парень и нагло посмотрел в глаза. От этого взгляда внутри у женщины всё похолодело.

— Семьдесят пять рублей, — механически ответила Люда.

Этих ребят каждый на рынке старался обходить стороной. А как иначе? От них кроме проблем и бед никто ничего другого не видел.

— Ну да, ага! — парень нагло выхватил джинсы из рук женщины и внимательно осмотрел. — Ну так се… Вроде мой размер, а? Надо померить.

— Так можно… Вон там, в палатке, — показала пальцем на вход на рынок Люда.

— Ты чо, мамаша? Мозги под чепчиком есть? Типа хочешь, чтоб я жопу отморозил? Ща в машине схожу, померю, — сказал парень, повернулся к ней спиной и двинул куда-то в сторону припаркованных у рынка машин.

— Не дрейфь, Людка! Может, и правда только померит, а? — пихнул в бочок женщину стоящий рядом Фёдор — крупный мужчина лет сорока пяти в шапке из искусственного меха, который частенько по выходным торговал тут книгами и всячески оказывал Люде знаки внимания. На которые, впрочем, она не обращала внимания.

— Вон идёт! В обновке! Ща заплатит, — через пяток минут сказал Федя бодрым голосом.

Парень и правда щеголял в новых джинсах в их сторону. Только вот Люду он проигнорировал и вернулся в кружок своих пацанов. Оттуда немедленно раздался громкий хохот. Парень принял в руку фляжку от стоящего рядом товарища и сделал оттуда глоток.

— Вот же гады! И куда милиция смотрит? — возмущённо проворчал сосед.

А у Люды будто земля из-под ног ушла. Достать ткань. Часами работать. Потом морозить ноги на холоде, пересиливая себя и занимаясь профессией, от которой нет-нет да и ловила на себе презрительные взгляды соседок постарше, и укоризненные слова от дочери. И вот так подарить свой труд какому-то наглому сосунку?

— Людка! Ты куда? — спросил испуганно Фёдор.

Но эти слова попали ей прямо в спину. Женщина на негнущихся ногах, наперекор холодящему грудь страху, шла в сторону гогочущих парней, прожигая взглядом спину обманщика.

— Молодой человек! Как вам джинсы? — встала она напротив парня и спросила в спину.

Друзья брюнета замолкли и с интересом посмотрели на неё. Обернулся и «покупатель».

— Нормальные джинсы, мамаша. В самый раз, чо? Да, пацаны? — посмотрел он с улыбкой на стоящего сбоку крепкого парня, и тот заржал и кивнул.

— Ну тогда рассчитайтесь со мной. С вас семьдесят пять рублей.

— Ты чо, мамаша? Память отшибло? Я с тобой рассчитался, когда джинсы брал! Да, пацаны? — окинул он взглядом ржущих дружков.

— В натуре, Артём! Мы все свидетели, — подтвердил худощавый парень с кривым носом и сколотым передним зубом, отчего когда он говорил, будто бы подсвистывал.

— Нет! Вы не рассчитались! — отрицательно покачала головой женщина. — Прошу. Заплатите за джинсы.

— Слышь, мамаша, — рука Артёма быстро двинулась к её лицу и больно сжала челюсть снизу будто тисками. — Ты кому предъявляешь, сука? Тебе сказано — с тобой рассчитались! Пошла вон!

От резкого толчка женщина споткнулась и упала на задницу. Под громкий хохот парней она встала на ноги. Попыталась рукой стряхнуть сзади куртки прилипший снег вперемешку с грязью и посеменила в сторону дома. Повернув лицо в сторону Федора, заметила как тот стыдливо отвел взгляд. От обжигающей обиды и беспомощности на глаза её навернулись слёзы.

Глава 8

1 декабря 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

— Ну и короче, потолкались они, мы с Петром их развели по сторонам — и всё четко было. А как дискотека свернулась, наши поцики лобненских этих дождались и прямо в десяти метрах от входа отбуцкали. Мы с Петром тоже по паре пиздюлей им выписали. Ха! — невыспавшийся, но бодрый Чиж сидел у нас на кухне и с довольным видом уминал мешанку с колбасой, которую приготовил на всех Медвежонок, попутно рассказывая байки со вчерашней смены на работе охранником.

Встали мы сегодня в начале девятого, как раз Серёга с Пельменем в дверь позвонили и нас разбудили. После бурной и весёлой ночи парни завалились дрыхнуть у Серёги, чтобы Петру утром не было далеко до меня идти. И вот явились оба под мои светлы очи.

— А из-за чего конфликт-то вышел? — уточнил я, запивая последний кусочек завтрака горячим чёрным кофе.

— Да из-за бабы, чё. Полезли к Светке. Ты, наверное, её не знаешь — фифа такая, часто залетает к нам на танцульки. Ну она-то наша бикса, долгопенская, чё грабли тянуть? Не у себя же в Лобне.

— Ясно, — кивнул я, отставляя кружку в сторону. — Давайте тогда, десять минут на сборы, потом к школе — на стадионе побегаем, а потом силовые во дворе.

Новость о драке не произвела на меня особого впечатления. Если ты едешь на дискотеку в соседний город — веди себя прилично. Иначе вполне можно схлопотать звездюлей. Хотя, конечно, можно озвездюлиться и прилично себя ведя. Тут не угадаешь.

Я пошёл переодеваться в спортивный костюм. Собравшись, одевшись, мы высыпали, как горох, на заснеженный двор, и весело гогоча, двинули к школе.

—