Студент: Чужие Деньги - LikanTrop

— Могли бы сбывать и больше. Только теперь и этого нет. А ведь водка — основной доход. Тридцать три тысячи с поставки почти чистыми, шестьдесят шесть в месяц, — Паша расстроенно почесал подбородок, кося одним глазом на стол, — Это, считай, в шесть раз больше, чем с точек на рынке. Там примерно двенадцать тысяч за вычетом доли директора.

— Ага. Только тридцатка в месяц уходит исключительно на три рыла: прокурору, полкану ментовскому и председателю. А если посчитать ещё треть жуликам с прибыли, минус зарплата — что нам на троих останется? — недовольно покосился на Пашу Вова.

Я заметил, как напряглись желваки брата. Он не был в восторге от идеи делить прибыль на три части, фактически выделяя Черному деньги наравне с нами. Но Вова понимал: так надо — по крайней мере, на первое время. Потому он сдержался, ничего не сказал, а лишь нервно крутанул между пальцев пачку «Мальбро».

— Да нормально получается, если с водкой решить, — я сделал новый глоток уже тёплого кофе. — Есть у меня кое-какие наметки на счёт водяры, но пока без конкретики. Лучше скажи, Паша, а что у нас по напёрсточникам?

— Напёрстки крутят люди Федьки Жубана, — Черный наконец чиркнул спичкой, закурил и выпустил струю дыма в потолок.

— Неприятный типок, — вставил свои пять копеек Вова, морщась.

— Да тебе все сидельцы неприятны, — хмыкнул Паша, покосившись на брата, но тут же повернулся ко мне и добавил уже серьёзно: — Нормальный мужик, старой школы. У него точки у рынка и на вокзале. Есть ещё катран в городе. Наша доля — половина. На круг выходит от пятнадцати до двадцати штук. Что ещё? — Паша задумчиво почесал нос, затянулся и продолжил: — За вокзалом смотрит Рафик.

— Татарин мелкий такой, с глазками бегающими, — вставил Вова, отрывая кусочек от последнего на подносе бутера.

— Щипач он, — поправил Вову Паша. — Нормальные у него глаза, внимательные. Таксисты, водяра левая, фарца, менялы, карманники — всё на нём. Тут как повезёт, но тоже на круг десятка нашей доли корячится. Короче, жить можно. Я записи начал вести — теперь можно конкретнее посмотреть.

— Вот тут молодец, что начал. Вова надоумил? — я одобрительно кивнул. Черный зыркнул на моего брата и недовольно дёрнул щекой. — Ты морду не кривь. Так-то Вован своих таксистов, ларьки и видеосалоны тоже в общую бухгалтерию завёл. Одно дело делаем. А записи вещь нужная.

— Ага. И тридцать рыл в расходы тоже завёл, — хмыкнул Паша, но без особого недовольства — скорее из вредности, для порядка.

— Ладно! Для старта расклад у нас неплохой, товарищи компаньоны, — от слова «товарищи» Паша нервно дёрнул глазом — уголовникам это обращение резало слух. — Тогда из оставшегося… Вова, напряги Михаила Генриховича нашего на счёт бумаг. Что у нас по земле с «Афродитой»? Что по этому дому Хромого? Что по автотранспорту? Заводи всё, насколько возможно, под себя или под кооператив. Это пока нас никто не трогает, но хер его знает, что будет завтра.

Я сделал паузу, выдержал взгляды собеседников и продолжил:

— Ещё момент: напряги Веню по части получения государственного кредита — я тебе уже говорил, пока дают, надо брать на максимально долгий срок в рублях. — Я задумчиво пощёлкал пальцами, потом добавил: — Что ещё? Познакомься с директором нашего кинотеатра. Пробей, что у него да как. Ребята вон с Балашихи под себя киношку забрали. В городе хоть нормальные фильмы теперь посмотреть можно, не только же по вагончикам людям сидеть, видаки смотреть. Давайте дадим землякам нормальное развлекалово? А заодно заработаем.

Я отодвинул пустую чашку и посмотрел на брата:

— И да, надо бы ломбард открыть. С зарплатами в стране всё хуже, скоро понесёт народ разное. Уже несет! Так пусть несут к нам — под нормальный процент от стоимости.

— А разве это законно? — удивлённо поднял бровь Вован.

— Ну так, а на что нам Шницерман? С этим законом о кооперации никто сам толком не знает, что законно. В край, откроем под видом комиссионки. Вот тебе и пацанам рабочие места, и нам прибыль. И людям возможность перебиться. Пока проблем нет — надо действовать, а не на жопе сидеть.

В тот самый момент, когда я закончил свою мотивирующую речь, в кабинете раздался резкий, противный треск. Телефонный аппарат на столе у Паши, выполненный под старину, надсадно надрывался звонком.

Черный снял трубку.

— Алло, — мужчина напряжённо вслушивался, его левый глаз дёрнулся. — Да, Паша… — Пауза растянулась на несколько ударов сердца. — Нет, не появлялся, — голос его сел. Ещё одна пауза, на этот раз короче. — Во сколько? Хорошо. Буду.

Паша трясущейся рукой положил трубку на рычажок. Лицо его заметно побледнело, а на лбу выступили капельки пота.

— Кто это? — уточнил Вова, настороженно выпрямляясь на стуле.

— Это… пацаны, — холодным, почти бесцветным тоном ответил Черный. Он потянулся к пачке сигарет, долго чиркал зажигалкой, наконец прикурил и глубоко затянулся. — Это, по ходу, те самые проблемы, звонили. Которых пока нет.

Он выдохнул дым в пространство кабинета, проследил, как сизая струя растворяется под высоким потолком, а потом поймал мой взгляд.

— Журик звонил. Завтра в четыре ждёт в ресторане «Кавказ» на Мясницкой — старший его зовет меня на сходняк. Приплыли, походу.

Глава 7

30 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

— Я только не понял, Журик же и сам Вор? Он так и сказал — «старший» зовет? — уточнил я после короткой паузы, связанной с осмыслением случившегося звонка.

— Нет. Он сказал Гия зовет. Но так это произнес, что понятно, что Гия выше его по статусу, — ответил Паша, достал из кармана платок и вытер выступивший на лбу пот.

— Понятно. Ну что ж, это хорошо, — хлопнул я ладонью по коленке и кивнул своим мыслям. — Я уж думал, они никогда не позовут.

— Чо ты такой довольный, пацан? — напряжённо посмотрел на меня Чёрный. Голос сел — то ли от табака, то ли от нервов. — Ты чё, не одупляешь, что дальше будет?

— Дальше мы наконец познакомимся с Гией, —