Криндж и электротатары - Харитон Байконурович Мамбурин

— Но… — попыталась возмутиться мьютка.

— Это приказ. Иди, — надавил на неё почти на инфразвуке Фаволо, буквально изгоняя из шатра. — А ты куда?

Последний вопрос относился к синту, которая, пройдя в свой угол, вооружалась мечом, щитом и копьём.

— С неба пали те, кто по воле своей или ради жизни, но вкусил человеческой плоти, — хмуро ответила киборгу Полундра. — Раз мы здесь застряли, то я предам себя защите детей и невинных, упокою тех, кто угрожает ближайшим селениям. Призови меня, если будет дело.

Затем она ушла.

Мерч, вновь оставшийся один в шатре, постоял пару секунд, а затем вернулся к своей «медитации». Он видел осмысленность в действиях Полундры, которые пойдут им на пользу, но не наблюдал ни малейшей — в словах, жестикуляции и движениях Микаэллы, которая в данный момент за стойбищем пинала песок и орала оскорбления синту в воздух.

Однако результаты… говорили иное.

«Не сводить глаз с отшельника», — поставил себе памятку агент, вновь погружаясь в бесплодную войну с данными.

Войну, которую он не мог проиграть.

Глава 8

Полезная святость

— О Святейший! Твой приход — благословение в эти опасные времена! — коротко, почти по-военному, ставил вопрос первый же хан, встретившийся на моём жизненном пути. — Карабас-ага, к нам движутся силы пришлых с неба. Они разрозненны, но никого не щадят. Мы нуждаемся в вашей мудрости!

— Конечно, ты нуждаешься в поддержке, Зыхымболым-хан… — прогудел через вокодер я. — … после того, как потерял столько людей в рейдах!

Шоу, как мою слепяще-белую персону заводили в шатёр местного хана, не предназначенный для трёхметровых шипастых роботов, уже заслуживало звание бестселлера в местных реалиях, а уж когда я осмотрелся внутри… стало понятно если не всё, то очень многое. Например то, что пограничники часто «балуются» набегами, притаскивая из заграницы подарки восхищённых их жуками местных. Ну и самих местных тоже, если красивые.

— Мои люди сейчас в пустыне, досточти… — попытался вскинуться крепкий и даже не очень роботизированный тип с роскошными чёрными усами и железным носом.

— Не звезди святому, хан! — укоризненно пробурчал металлическим голосом я, делая шаг к кибермужику, заставивший весь шатёр опасно зашататься, а самого хана крупно вздрогнуть. — Совсем страх потерял? Думаешь, я не видел одежды вдов в твоём становище? Думаешь, что моя послушница сейчас пьёт кумыс, заткнув уши?

Хан поник, пожух и опал. Лицом, в смысле. Понял, наконец, что меня либо мочить надо, либо исповедоваться. Мочить сложно, отшельник размером с танк, да и рискованно донельзя, а исповедоваться ссыкотно. Несложные мысли кочевника я прервал ласковым рукоположением на его неумную жадную голову. Моя бронированная лапка вынудила хана истошно замычать, признавая ошибки и собственные грехи.

В общем, из списочного состава воинов, которым полагалось бдеть у границы, хан Зыхымболым располагал разве что половиной. Остальные были «потрачены» в набегах, а новые ещё не выросли. Теперь местный главарь оказался перед сложной жизненной дилеммой, потому что и становище защищать надо, и патрули водить надо, и ещё пришельцев с небес убивать надо, чтобы трофеи были. Не будет трофеев — их соседи лошарами назовут, трусами и козлами. И пальцами вслед тыкать будут. Кибернетическими.

А тут Карабас-ага приехал, отшельник. Буквально ответ на все вопросы, спаситель на белом… ну то есть сам как белый конь с принцем внутри.

— Отслужу как прикажете, Карабас-ага! — заныл придавленный, слегка искря электричеством из-за какой-то поломки в перекосившейся шее. — Всё сделаю, всё отдам! Только спасите племя!

— Брешешь, сволочь, — не поверил гаду я. — Знаешь же, что ничего не возьму, потому и обещаешь всё подряд. Убить бы тебя, скота, в назидание другим скотам, да рука не поднимется в такое тяжёлое время… Кстати, насчёт времени. Зови мастеровых, хан. Пусть обмеряют меня да сотворят седло на самого большого скарабея, что у тебя есть. Мне нужно успеть во множество мест. А потом пойдём с тобой к вашему принтеру…

Мужик чуть не завизжал от облегчения, несмотря на искрящую шею. Было от чего. Отшельники, как тут именовали таких роботизированных типов, как я, были не просто редкими религиозными фигурами, а, на минуточку, носителями сборного кода, полученного от различных племён огромного полуострова. Система, встроенная в местные принтеры, распознавала эту сборную солянку как подключение с высшим приоритетом, позволяя оператору частично администрировать ограничения, наложенные на принтер или сгенерированные им. В общем, отшельники являлись некими аварийными администраторами, способными как накладывать, так и снимать штрафы с того или иного племени!

Как накладываются эти самые штрафы, я не выяснял, но подозревал, что это плотно связано с имплантами кочевников и дополнительной начинкой их принтеров.

Пастушья, мать его, работа. Нет, на самом деле гениальное решение для саморегулирующегося социума с заданными системой характеристиками и ареалом обитания (хер куда кочевники от своего кумыса и жуков денутся), но моя душа древнего демократа плачет и стонет от такого наглого использования человека разумного как мыши лабораторной. Точнее, выросшей в крысу охранную, но оставшейся под теми же машинными стимулами. И, казалось бы, хрен ли я выкаблучиваюсь, если вот тут, в самом неблагоприятном месте, сохранились социум, культура и прочие ништяки цивилизации, в то время как остальные на планете режут друг друга как хотят? Ан нет, противно моей тонкой и чувствительной душе, что все эти киберлюди тут живут как бараны на огороженном пастбище! Ну или пираньи в защитном рву вокруг замка, если уж брать точное сравнение.

Пока мы с ханом ковыляли до шатра с принтером, тот почти непрестанно орал, отдавая распоряжения. Половина их касалась праздника, который они здесь учудят по случаю прибытия великого меня, а вторая половина — по поводу седла на нужного жука, который, что не удивительно, оказался любимым жуком самого Зыхымболым-хана. Быстро идти я не мог, так что все мерки с моего блестящего металлического зада собрали, пока мы топали. В толпе глазеющих я разглядел Тамару, та вовсю блестела авторитетом, что-то зачехляя местным старухам, которые все, как одна, носили вдовьи одежды.

Богатое становище, но почти обречённое.

— «Сопряжение» — вновь ожил мой компьютер, после того как я прикоснулся перчаткой к молекулярному принтеру. — «Получен фрагмент кода периметра — 2.17 процента. Данные сохранены. Получен ключевой узел кода. Всего — 4.47 процента массива кода».

Отодвинув ободряющую надпись в сторону, я принялся считывать жалобы, прошения и кляузы, которыми меня снабжал принтер, пребывающий в «сопряжении» со всем племенем.