Криндж и электротатары - Харитон Байконурович Мамбурин

Вахраим, единственный город Аравийского полуострова.

Столица располагалась на натуральном скальном основании, в котором многие поколения местных киборгов выдолбили настоящий мегаполис, большой и подземный, на полмиллиона душ минимум. Здесь занимались очисткой крайтекса, здесь плавили металл под новые протезы-импланты, здесь собирались рейды. В общем, натуральное сердце пустыни, промышленный рай, центр обмена товарами и пригодной молодёжью. Заодно тут была взлётно-посадочная площадка под единственный грузовой воздушный корабль, что был у кочевников.

Для меня большая часть Вахраима была совершенно недоступна физически, так что приходилось ютиться в шатре неподалёку от хана-ханского среди шатров обычных ханов, пока Тамара лазила внутри, передавая мои словесные благословения местным труженикам. Некоторые из этих пустынных жителей были натурально встроены в местные механизмы, что порождало подозрения в сумрачности разума киборгов.

Горько и тяжело вздыхая, я проломился сквозь толпу просителей, чаятелей, дипломатов и прочих вредителей, стоящих вокруг моего временного дома, а затем, вломившись внутрь, обрёл тишину, покой и видео-ряд с глаз моей подопечной. Та сейчас инспектировала местный родильный дом, попутно уклоняясь от домогательств Хана, её сопровождающего. Тот, практически не затыкаясь о небесной красоте почти полностью закованной в металл девушки, отчаянно пытался ей понравиться, но практики в подобных делах не имел абсолютно. Кроме этого, мужику очень мешали его четыре руки, три из которых представляли из себя серьёзные пушки различного назначения.

— «Передай ему, чтобы отстал» — воспользовался я внутренней связью. — «Иначе я ему глаз на жопу натяну».

— «Знаешь, а он этого, кажется, хочет» — задумчиво ответила нимфа. — «Это Аргамирон, он считается лучшим воином пустыни. Не попал в Великий Рейд, его ремонтировали, а теперь досаждает мне, утверждая, что такая женщина должна принадлежать лучшему. То есть ему. А какая я женщина? Одно железо снаружи».

Суду сразу всё стало понятно. Козёл трёхпушечный решил пропиариться, раз опоздал на бал. Ну ладно.

— «Передай, пусть идёт к шатру. Сейчас я его буду бить».

— «Криндж, у него очень серьёзное вооружение и дополнительные батареи!»

— «Ты когда-нибудь слышала поговорку про лом…?»

Осчастливленный хан, которому даже не пришлось прибегать к серьёзным провокациям, прискакал к моему шатру со скоростью призового ишака, а торжественный вид этого ишака принял, когда под гомон, крики и прочие звуки собравшейся публики, я поковылял с ним за город. Там мы встали друг против друга как два барана, кто-то сорванным голосом крикнул «начали!», а после этого… лучший боец пустыни прекратил им быть. Ну и жить заодно.

Я тупо метнул в него свой посох-канделябр с такой силой, что сервомоторы собственной брони еле справились, истошно провизжав что-то матерное и едва ли не дымясь. Ну а что? О какой серьёзной драке может идти речь, когда я в маскировке? Нет, просто швырнул в него, как будто играю в «городки», свою четырёхметровую жуткую палку, весящую под полста килограмм, хана и перешибло вместе с его свистоперделками, в которые он не успел перекачать энергию на залп.

А как иначе? Такую дерзость прощать нельзя, это не по местным пустынным понятиям, меня бы поняли, если бы я жахнул чем-нибудь ядрёным по этому Аргамирону, либо даже просто какой-нибудь хитрой командой отключил ему импланты за дерзость. А так всё куда как кошерно встало — убил как собаку, палкой. Подошёл, ручку протянул, палка назад в руку прыгнула. Я её просканировал, канделябр мне доложил, что функционал не утрачен, всё!

Можно идти домой, у меня там дела. Туда уже и нимфа спешит, жалуясь по дороге, что нет в этом огромном городе ни муки, ни яиц, ни лука, ни свинины.

Плакали мои чебуреки.

Итак, ситуация. Родина в опасности, полимеров нет, войска на задании, рыбно-водорослевые фермы под огромной угрозой. Как в этом случае может помочь высшее духовенство? Призывать киборгов крепиться — откровенно не лучший вариант, потому что речь идёт об единственном источнике питания, пусть невкусном, но песком ты его не заменишь. Вариантиков «что делать дальше» откровенно немного. Хан Ханов и без моей светлой личности пытался выкрутиться, заслав гонцов к троице, разыскивающей Кринджа, но те гонцов послали лениво и далеко, пояснив, что местное население за те деньги, которые они заплатят за мутанта, и так ищет его сломя голову.

Ну а чем может помочь в таком случае отшельник? Он может, например, встать напротив своего шатра, развернуться своей белой, угловатой и металлической персоной к народу, а затем издать скрежещущий вопль на всю надземную часть города:

— Сарынь — на кичку!

Проще говоря, начать собирать ополчение. Хан Ханов — фигура политическая и, вроде как, обосравшаяся своей близорукостью, а вот Карабас-ага — духовный лидер и податель кибернетических благ, альтруистичный и непогрешимый. Отшельник врать не будет, если он говорит, что надвигается жопа, то говорит совершенно серьёзно и человеколюбиво. Причём говорит так, что его слышат и понимают! Ладно бы просто великий святой, так ещё и пришибший, походя, самого хана Аргамирона как несерьёзную вошь!

Я говорил, люди слушали, причём не просто так, ради души, а ещё и транслируя каждое моё слово в их сеть. Одновременная трансляция с сотен приёмников гремела на половину пустыни, привлекая внимание каждого киборга!

Ничего особого я не говорил, обычные, в общем-то, слова. Мол, надо сплотиться, скрепиться, идти дружными рядами к принтеру, ставить себе боевые протезы, выковыривать заначки, а затем вступать в ополчение на защиту родных подводных ферм. Срочно, даже немедленно, иначе живые позавидуют мёртвым. Запрягайте, хлопцы, скарабеев, садитесь по четыре штуки в ряд, мчитесь ветром, иначе будет поздно. Хан Ханов, мол, в своей неизъяснимой мудрости уже отдал приказ воздушному кораблю немедленно прибыть в столицу, так что вскоре сам присоединится к ополчению, только будет не защищать, а истреблять поганых вторженцев, подло не желающих умирать на вашей земле.

Под конец речи я с неохотой добавил, что те кланы, что внесут наиболее весомый вклад в неизбежную победу, считайте спасение родимой раскалённой пустыни, будут дополнительно облагорожены моим вниманием и бонусами их принтерам. Это было совершенно некошерный ход с точки зрения отшельника, но не будем забывать, что все храбрые воины за границей, а у нас тут остались только калеки, трусы и рукожопы!

— Всё, хватит это терпеть! — провозгласил я, вползая в шатёр всей своей махиной. — Тамара, валим с этой хазы, пока ханы нас в атаку не погнали!

— Сколько процентов собрал? — тихо, с дублированием по внутренней связи, поинтересовалась нимфа.

— Почти шестьдесят, — хмыкнул я. — Это