Человек из Субуры - Дмитрий Чайка

— Долго тут кровь будет литься, старший? — спросили его соседи.

— Сначала гонец в Равенну поскачет, — загнул палец Марк. — Потом августу нашему доложат. Потом он сюда гонца пришлет. А гонец привезет письмо, где будет написано, что епископом назначается блаженнейший Бонифаций. После этого в город войдут солдаты и всех, кто продолжит буянить, намотают на копья.

— Значит, недолго осталось, — задумчиво почесали затылки соседи.

— Несколько дней точно здесь ночевать будем, — пообещал Марк. — О! Смотрите, мужи! Они снова идут.

* * *

Патриций (1) Флавий Констанций раздраженно шагал по коридорам дворца, не обращая внимания на согбенные спины. Ему душно здесь. Он ненавидел этот город, этих людей, искательно заглядывавших ему в глаза, и свою новую родню. Могучий воин, коренастый, с бычьей шеей, он несся по коридорам дворца, словно матерый секач сквозь стадо овец. Чинуши отпрыгивали в сторону, кланялись и делали приятные лица. А он не делал. Плевать он на них всех хотел.

— Дурак малахольный, — шепнул Констанций едва слышно.

С шурином-императором он расстался только что. Обрюзгший не по годам, страдающий водянкой Гонорий в дела государства вникал не сильно, из всех видов досуга предпочитая кормление кур. Это его безумное увлечение, происходящее от скудоумия и трусости, так бесило магистра обеих армий, что он едва держался, дабы не свернуть ему чахлую шейку.

— И как у великого Феодосия родилось такое… — едва слышно шептал он. — Такое…

Констанций, как бы ни был могущественен, даже помыслить не мог, чтобы сказать подобные слова вслух. Закон об оскорблении величия никто не отменял. Даже жена-августа не поможет, скорее, наоборот, самолично пристроит муженька под меч палача. Она Констанция на дух не переносила, вполне обоснованно считая его мужланом. А он не переносил ее, с превеликим отвращением заделав двух детей. Августа Галла Плацидия вновь беременна, а потому захлопнула двери спальни перед носом мужа. Если родится мальчик, она Констанция к своей особе больше не допустит. Верные люди докладывали, что после его визитов женушка берет павлинье перо, макает в масло и щекочет горло, чтобы как следует очистить желудок. Такая вот у них любовь.

— Сука, подстилка готская, — ругнулся Констанций, припомнив жене ее первый брак в плену. — Небось, когда тебя вонючий германец драл, как последнюю шлюху, нос не задирала. Он бы тебе его мигом отрезал. Жаль, Сигерика (2) убили. Часовню на его могиле построю. Достойнейший был муж.

Патриций зашел в свои покои и насторожился. Начальник императорской канцелярии уж слишком суетлив. Глаза прячет, рукам место не находит. Он всегда так себя вел, когда приходили особенно дерьмовые новости.

— Ну что там, Иоанн? — недовольно спросил Констанций, который уже предвкушал, как напьется сегодня с трибунами и веселыми девками. — Шутов и мимов на вечер позвал?

— Да, господин, — склонился чиновник, показав седоватую курчавую макушку. — Письмо из Рима. Все совсем плохо.

— Что, обделался этот сенатский кривляка? — спросил Констанций, который людьми считал только воинов, а всех остальных ценил в медный обол за полную когорту. Особенно изнеженных ораторов, сосущих золото из отцовских земель.

— Обделался, господин, — покорно ответил Иоанн, который грубые манеры своего повелителя сносил со стоическим терпением. — Дозвольте письмо зачитать?

— Давай! — кивнул Констанций. — Только вина сначала налей. Я плохие новости на трезвую голову слушать не люблю.

— Господину, всегда славнейшему, во всем досточтимому, по заслугам высокому и превознесенному покровителю Констанцию — Симмах.

Все, что происходит внезапно, когда никто этого не ожидает, не может быть поставлено в вину судьям, однако неожиданностью смущает народ, не знающий истинного положения дел.

Итак, благочестивый муж Евлалий в пятнадцатый день до апрельских календ (18 марта) вошел в город около полудня без моего ведома; я полагал, что он привез с собой какое-либо распоряжение. Но в тот же день к вечеру епископ Сполетия письменно известил меня, что ему поручено совершить священный день Пасхи, если Евлалий останется в городе. Об этом распоряжении я прежде совершенно ничего не знал, достославный господин и покровитель.

Когда же мне сообщили о прибытии святого Евлалия, я тотчас решил исполнить повеление непобедимейшего государя. Однако на следующий день, после того как в город вошел святой епископ Ахиллей, произошло волнение народа, так как с одной стороны вооруженная железом и метательным оружием толпа стала собираться на Форуме. И когда я, созвав знатнейших людей города, выступил вперед, чтобы после общего совещания, обратившись к народу, успокоить город, сначала лишь немногие пришли на собрание; затем, когда ожидалось прибытие святого епископа Ахиллея для объявления императорского распоряжения, удержать собравшуюся толпу уже оказалось невозможно.

И когда я вместе с почтеннейшим викарием вышел к Форуму Веспасиана, чтобы убедить обе стороны сохранить спокойствие, внезапно вооруженные рабы, вооруженные метательным оружием и камнями, а некоторые даже железным оружием, напали на людей партии Евлалия, собравшихся без оружия лишь для того, чтобы узнать, каково распоряжение епископа Сполетия. И так тяжело их изранили, хотя те были готовы к встрече с людьми безоружными, что и меня самого, и почтеннейшего викария сочли бы целью нападения, ибо бушующее неистовство уже совершенно не знало никакого рассудка, если бы Божественная помощь не пришла нам на помощь, и если бы, удалившись в более укромное место, мы не избежали ударов камней и натиска объединившейся толпы, то никак не смогли бы спастись (3).

— Ну, Евлалий! — на лице патриция заходили желваки. — Ну, скотина! Я ведь за него августа нашего просил! Да что же не сиделось в Анции дураку…

— Прикажете готовить указ о назначении епископом Рима святейшего Бонифация? — с замиранием сердца спросил начальник канцелярии.

— Да! — рыкнул патриций. — А еще указ о высылке из Рима этого… Слов не нахожу!

И он в бессильной злобе швырнул кубок с вином в расписанную яркими цветами стену. Ему снова идти к шурину. Все решения принимал лично император, только проходили они сначала через него, Констанция. Тут даже раздумывать нечего. Как бы ни был глуп и нерешителен Гонорий, но такого попрания своей воли он не допустит. Даже для него это чересчур.

— Сделай так, чтобы гонец сразу в Рим поскакал! — рыкнул Констанций, тоскливо глядя на багровую лужу, растекающуюся по изысканной мозаике пола. Выпить захотелось еще больше…

1 Патриций (патрикий) — в это время уже не сословие римской родовой знати, а почетный ненаследуемый титул, высший из возможных.

2 Галла Плацидия попала в плен во время взятия Рима Аларихом в 410 году. В августе 415 года король вестготов Атаульф, муж Галлы Плацидии, был убит своим дружинником. Власть на 7 дней захватил знатный гот Сигерик. Галлу Плацидию он заставил идти перед