Росомаха. Том 6 - Андрей Третьяков

В раздевалке лекарь осматривал плечо Арины. Повреждение выглядело плохо — в магическом зрении чёрное, рваное пятно пульсировало, медленно расползаясь.

— Некротическая составляющая, — сказал лекарь. — Сильная. Я закрою, но сегодня она не боец.

— А завтра? — уточнил я.

— Завтра — да, — лекарь кивнул. — Если будет отдыхать и не напрягать руку.

Арина сидела на скамейке, сжав кулаки. Её лицо было красным от злости.

— Это из-за меня, — сказала она. — Команда потеряла бойца.

— Нет, — я присел рядом. — Заклинание летело в Лилю. Я успел его разорвать, но осколки непредсказуемы.

— Почему ты не предупредил? — она повернулась ко мне.

— Не успел, — я посмотрел ей в глаза. — Время сжалось. Я делал то, что должен был.

Арина замолчала. Лиля подошла и положила ладонь ей на плечо.

— Ты не виновата, — тихо сказала Лиля. — Если бы не Андрей, удар пришёлся бы в меня.

Арина подняла бровь.

— Откуда ты знаешь? — спросила она, глядя на меня.

— Видел, — ответил я. — Заклинание летело в неё. Осколок задел тебя случайно.

Арина отвернулась к стене.

— Завтра выиграем без тебя, — сказал я. — А послезавтра ты вернёшься.

— Буду болеть из гостиницы, — усмехнулась Арина, не оборачиваясь.

Я вышел из раздевалки. В коридоре остановился и достал блокнот.

Я набросал лицо человека, который стоял у стены, потом того, кто сидел на трибуне. Сравнил с зарисовками из поезда и с фотографией, которую дал Каракуртов. Лица разные, но магия одна — серая, плотная, землистая. Кто-то отправлял следить за ними, и только магов земли.

Убрав блокнот, я пошёл к выходу.

Мы поехали обратно в особняк, когда солнце уже клонилось к закату. Столичное небо было серым, тяжёлым, и ветер гонял по мостовой сухие листья. Я вышел из машины, оглядел переулок, но никого не заметил. Только старый фонарь у входа мерно раскачивался, скрипя на ветру.

Арина сразу поднялась к себе, не сказав ни слова. Лиля пошла за ней, и дверь в их комнату закрылась с глухим стуком.

— Злится, — сказал Леонид, глядя им вслед.

— Пройдёт, — ответил я. — Ей нужно время.

Он поднялся в свою комнату, сел у окна и долго смотрел на пустой переулок.

В дверь постучали. Я разрешил войти.

— Ты видел его лицо? — спросил Игорь, садясь на стул у стены.

— Нет, — я покачал головой. — Капюшон закрывал.

— Я тоже, — Игорь достал из кармана листок бумаги, на котором был набросан чей-то портрет. — Я рисовал по памяти. Похож?

Я взял листок. На нём был изображён человек лет сорока, с острыми скулами и глубоко посаженными глазами. Волосы короткие, тёмные, на правой щеке — шрам.

— Не знаю, — я вернул рисунок. — Капюшон закрывал пол-лица. Но шрама я не видел.

— Значит, он готовился, — Игорь спрятал рисунок. — Знал, что мы будем смотреть.

Я не ответил и снова повернулся к окну.

— Завтра встреча со свидетельницей, — сказал я. — Ты едешь со мной.

— Еду, — кивнул Игорь. — Альберт остаётся здесь, с девушками.

— Хорошо.

Игорь ушёл, и я остался один.

Вечером я зашёл в комнату Арины. Она сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела в окно. Плечо было перевязано, поверх бинтов темнела лечебная мазь. Лиля сидела рядом, держала её за руку и молчала.

— Как ты? — спросил я, садясь на стул у двери.

— Нормально, — Арина даже не повернула голову. — Лекарь сказал, завтра смогу двигать рукой. Разрешил вернуться к тренировкам.

— До полного восстановления на арену не выйдешь, — ответил я.

— Это хорошо.

— Хорошо, — эхом отозвалась она.

Повисла тишина. Лиля переводила взгляд с меня на Арину и обратно, но не вмешивалась.

— Ты правда не успел предупредить? — спросила Арина наконец. — Или ты специально встал на пути?

— Не успел, — сказал я твёрдо, не отводя глаз. — Заклинание формировалось за секунду до удара. Я его разорвал, но осколки пошли в стороны.

— А если бы они пошли в тебя?

— Тогда здесь сидела бы ты, — усмехнулся я, — а я был бы внизу, пил чай с Анной Ивановной.

Арина не засмеялась. Она посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом, потом отвернулась к окну.

— Иди, пожалуйста, — сказала она. — Мне нужно отдохнуть.

Что ж, я встал и вышел. Лиля хотела пойти за мной, но я покачал головой:

— Останься с ней.

Лиля кивнула и закрыла дверь.

Ночь опустилась на столицу быстро, без сумерек, просто за окном стало темно, и фонари в переулке зажглись один за другим. И тут я заметил движение. Тень скользнула по стене соседнего дома, остановилась напротив его окна и замерла. Та же фигура, тот же плащ с капюшоном.

Я выпустил когти. Тень не двигалась. Потом медленно подняла руку и помахала — так же, как в прошлый раз, в академии.

Я рванул к окну, распахнул его и выпрыгнул вниз. Когти вонзились в каменную кладку, гася скорость, и я приземлился на корточки, готовый к атаке. Но в переулке никого не было. Только пустые стены и одинокий фонарь, мерно раскачивающийся на ветру.

На земле лежал белый конверт.

Я поднял его, разорвал. Внутри был листок бумаги, и на нём всего одна фраза, написанная каллиграфическим почерком: «Слабую нужно беречь. Выбывание из игры — не поражение. Завтра продолжим».

Я поднялся, сунул конверт в карман и полез обратно в окно. В кармане завибрировал мобилет — пришло короткое сообщение: «Сладких снов, Росомахин. Завтра новый день».

Я убрал мобилет, лёг на кровать и закрыл глаза. Алиска появилась и перебралась ко мне на грудь, и я чувствовал, как её тепло, ровное и спокойное, разливается по телу, прогоняя холод и тревогу.

Завтра они пойдут на встречу со свидетельницей. Завтра игра продолжится.

Утро встретило меня серым небом и мелким, противным дождём, который барабанил по подоконнику, заставляя стёкла дрожать. Я открыл глаза, и Алиска, почувствовав движение, спрыгнула с кровати и исчезла внутри меня.

Я оделся, спустился вниз. Анна Ивановна уже накрывала завтрак, и запах свежей выпечки смешивался с ароматом заваренных трав. Арина и Лиля сидели за столом, Арина — с перевязанным плечом, но уже одетая, готовая к выходу.